Примерно в это время, пока МакКерр ждал, прислушиваясь, напрягаясь в ожидании того, что может произойти дальше, он осознал... жар. Это было безумие, но он чувствовал волны жара, давящие на него. Жара, который был влажным, зловонным и лихорадочно горячим. В один момент он пах как гниющая зеленая растительность, а в следующий - как теплая рвота. Потом он исчез.

Воображение. Должно быть.

– Надеюсь, Дейтон уже скоро вернет свою задницу сюда, - сказал он.

– Я тоже, - сказал Норрис, и он оказался ближе, чем был.

МакКерр почувствовал внезапный укол беспокойства в животе. Беспокойство от близости Норриса. Казалось, что каждый раз, когда он отворачивался, Норрис подбирался чуть ближе. Это был страх, конечно. Такой страх мог бы заставить самых крутых мужчин держаться за руки здесь, в этих катакомбах в древнем льду.

Но этот запах.

Потом жар.

Сейчас исчез... но был такой неестественный, такой мерзкий, пока был.

Норрис дышал очень тяжело, словно его легкие были переполнены.
– Эй... сигарета есть?

– Я не курю, придурок, - сказал МакКерр, а затем посмотрел на него, у него возникла страннейшая галлюцинация, будто его лицо... двигалось.
– Знаешь... ты же знаешь, что я не курю.

– Я, должно быть, забыл.

Теперь он был ближе.

– Ты в порядке, Норрис?

Норрис ухмыльнулся.
– Конечно, я в порядке. Просто отлично. Ты что-то слышишь там?

МакКерр посветил фонариком. Да, он слышал там все, но не мог быть уверен, что он на самом деле слышал, а что просто было у него в голове. Он уже не доверял ничему.

Он повернулся к Норрису.

Ухмылка Норриса была очень широкой, очень зубастой. Его лицо выглядело болезненно-желтым на свету. И он пускал слюни.
– С нами все будет хорошо, приятель... только ты и я...

Он придвинулся ближе...

37

КОГДА ОНИ ПЕРЕВАЛИЛИ ЧЕРЕЗ хребет и начали спускаться по другой стороне в чашеобразное углубление, то увидели что-то ожидающее внизу, свернувшись на льду.

Тело.

Они спустились к нему, свет дрожал и отбрасывал тени вокруг них.

– Боже, - сказала Гвен, когда они приблизились, освещая его.

– Черт, - сказал Хорн, его дыхание вырывалось клубящимся белым облаком.
– Это... это человек?

Он выглядел похоже... почти, но был широко раскрыт, и все задавались вопросом, будет ли это еще один инкубатор, как Пэкстон. Но это было совсем не так.

Понимая, что он не собирается на них прыгать, что он действительно мертв или, по крайней мере, не способен двигаться, они окружили его, осветили и попытались понять, на что именно они смотрят.

Хорн посмотрел на Койла, а Койл посмотрел на Гвен, затем все повернулись к Дейтону, который, как обычно, не выглядел особенно потрясенным. Может быть, встревоженным, но не потрясенным, не напуганным, как следовало бы.

– Я бы не подходил слишком близко, - сказал Лонг.

Дейтон проигнорировал его.

Он присел у тела. Оно лежало на боку, голое, нечто, что когда-то было человеком, но было разделено от лба до паха. Труп. Но было в этом что-то очень странное.

Дейтон ткнул его стволом винтовки.

Оно примерзло ко льду.

Он встал и ткнул ботинком, и оно раскололось до конца, две половинки развалились.

– Боже мой, - сказал Хорн.

Внутри ничего не было.

Просто замерзшая оболочка, которая была пустой, как литьевая форма, используемая для термоформовки пластиковой фигуры. Ничего больше.

– Оболочка, - сказала Гвен.
– Только гребаная оболочка... как будто тот, кто был там, сбросил свою кожу.

Но это было не совсем то, о чем подумал Койл. Он представлял себе что-то больше похожее на хризалиду или куколку. Как нечто, что вынашивалось в человеческой оболочке, а затем отбрасывало ее, когда было готово.

Дейтон толкнул тело ботинком, чтобы увидеть его лицо... или половину. Не было никаких сомнений, что это был Пакстон. Он перевернул его, и между лопатками оказался полый корпус чего-то вроде паука. И тут все стало ясно или настолько ясно, насколько это вообще возможно: эти паукообразные паразиты прикрепились к здоровому человеку, паразитировали на нем, а затем появился дубликат. Что-то вроде чудовищного живого инкубатора. Что-то ужасно беременное.

Койл собирался задать Дейтону около пятидесяти вопросов, потому что тот, очевидно, точно знал, на что смотрит... затем внезапно раздался скрежет льда, грохот, который сотряс расщелину и сбил почти всех с ног. Он раздался снова, грот затрясся, осколки льда упали с потолка.