– Я хотел сказать, что готов оставить вас двоих... Ведь вам надо поговорить без свидетелей? О чем, не знаю, но можете чувствовать себя здесь совершенно спокойно.

Неклясов долго с подозрением смотрел на Анцыферова, прикидывая, как ему поступить, потом перевел вопросительный взгляд на Пафнутьева - что, дескать, делать с ним будем?

– Пусть идет, - сказал Пафнутьев.

– Ладно, Леонард, иди, - разрешил Неклясов.
– Только не надо, опять же повторяю, пудрить мозги. О том, что Вовчик похитил бабу у начальника следственного отдела уже знает весь город. И ты тоже знаешь. Катись!

Анцыферов суматошливо, с облегчением поднялся, что-то смахнул со стола, обернулся на остающихся в кабинете людей и вышел в дверь, как-то пятясь, выдавая полную свою зависимость от Неклясова. Один из амбалов поднялся, тщательно запер дверь и снова сел на свое место, не проронив ни звука. Неклясов пересел на место Анцыферова, во главу стола, на главное место в кабинете. Пафнутьев остался сидеть у стены напротив окна.

– Начнем?
– спросил Неклясов.

– Только вдвоем, - сказал Пафнутьев.

– Нет, эти ребята останутся здесь.
– Неклясов покачал головой.

– Так серьезные дела не делаются, - упорствовал Пафнутьев.
– Отсюда мне некуда деться. Оглянись... Полуподвал, на окне решетка, стальная дверь, пусть они посидят минут двадцать, полчаса за дверью.

– Оружие есть?
– спросил Неклясов.

– Нет.

– Точно?

– Все равно не поверишь... Пусть ощупают, - усмехнулся Пафнутьев.

– Пусть ощупают, - согласился Неклясов и кивнул телохранителям в сторону Пафнутьева. Тот встал, сделал шаг вперед, чтобы к нему можно было подступиться со всех сторон, поднял руки. Два амбала подошли к нему, заглянули под мышки - нет ли пристегнутого пистолета, похлопали по поясу со всех сторон, провели руками вдоль ног и, отойдя, снова сели на свои места.

– Все в порядке, Вовчик, - сказал один из них.

– Ну что ж, Паша... Пусть будет по-твоему, - медленно произнес Неклясов, не сводя с Пафнутьева напряженного взгляда, будто ожидая, что тот не выдержит и как-то выдаст себя. Но Пафнутьев с обычным своим сонно-равнодушным лицом смотрел на Неклясова, никак не выражая своего отношения к происходящему.
– Ладно, ребята, - повернулся Неклясов к своим телохранителям, - Подождите в коридоре... Далеко не отлучайтесь.

– А у тебя?
– спросил Пафнутьев.
– Оружие осталось?

– Конечно.

– Может, и ты отдашь?

– Я лучше себя чувствую, когда при мне что-нибудь есть... И потом, Паша... Ты чего-то не понимаешь... Место тут мое, ребята мои, оружие тоже при мне... А ты... Ты сейчас в таком же положении, как и твоя жена. В полной моей власти. Согласен?

– Ну что ж... Может быть.

– Не может быть, а так и есть. Называй вещи своими именами.

– Не возражаю, - кивнул Пафнутьев, понуро сидя у двери.
– Назовем вещи своими именами. Но только когда останемся с тобой вдвоем.

– Валяйте, ребята, - сказал Неклясов и кивком головы отправил обоих амбалов за дверь. Едва они вышли, Пафнутьев поднялся и опустил дверную щеколду. Неклясов вскинулся было, но, увидев, что Пафнутьев снова вернулся на свой стул и уселся все с тем же безнадежно-безразличным видом, спокойно подошел к двери и откинул щеколду.

– Пусть будет так, ладно?

– Что ты хочешь?
– спросил Пафнутьев.

– Ерхова. Отдай мне этого подонка и забирай свою бабу. По рукам?

– Но Ерхов не мой... Как я могу отдать его или не отдать?

– Не надо меня дурить, Паша... Мы оба понимаем?, что происходит, знаем, на что способны.

– Хорошо, - Пафнутьев почувствовал, как в нем заворочалось что-то несуразное, злое, неуправляемое.
– На что способен ты?

– На все, - сказал Неклясов и доверчиво улыбнулся.
– Без исключений. Я тебе об этом уже сказал. По телефону... Помнишь? Мы о твоей бабе говорили... Помнишь?

Пафнутьев помолчал некоторое время, словно бы осознавая услышанное, повернул голову к окну - ему показалось, что там кто-то промелькнул. Тогда он поднялся, подошел к шторам, раздвинул их на секунду и тут же снова с силой соединил, чтобы не оставалось даже самой малой щели. Неклясов, наблюдавший за ним сначала с подозрением, успокоился, увидев, что Пафнутьев просто хочет плотнее задернул" окно.

– Что там?
– спросил он.

– Не люблю, когда шторы плохо задернуты, - пояснил Пафнутьев и снова сел на свое место - не то сонный, не то недовольный, во всяком случае заподозрить в нем какие-то резкие устремления, какой-то взрыв... Нет, таких оснований не было.
– Ерхов мне не принадлежит, - повторил он.

– И баба твоя мне не принадлежит, - улыбнулся Неклясов.
– Но ведь я могу поступить с ней плохо, верно?

– Ты уже поступил.

В этот момент в дверь постучали, один из телохранителей заглянул в нее.