— Темник! Тысячник Харр приветствует тебя! — он торопливо отдал честь и протянул каменный футляр.

Берсей отвинтил герметичную крышку, вытащил короткий свиток.

Он читал, но лицо его ничего не выражало. Взглянул на нарочного.

— Ты сотник? Ты получишь награду и будешь первым в резерве на перевод в полутысячники…

Он отвернулся и, кажется, забыл о донесении. Он снова смотрел на куклу, которую волна подогнала к самому берегу. Кукла улыбалась ему половиной нарисованного рта.

Вернувшись в хижину, Берсей спросил:

— Тот лекарь еще жив?

— Отлеживается под охраной, — ответил Аммар.

— Хорошо. Выведи его из поселка. Дай ему нашу охранную грамоту и коня. И отпусти… Да, еще вот что. Я должен наградить его.

Передай ему этот кошель.

Берсей кивнул на кожаный кошель, лежавший на столе.

Аммар выслушал приказание молча. Молча поклонился и двинулся к выходу.

— Это еще не все, — остановил его Берсей. — Перед этим сделай еще вот что: разыщи и позови Руаба. Разговор без свидетелей.

Аммар снова поклонился, ничем не выдав удивления и исчез.

Руаб явился сразу же, не заставив себя ждать. Значит, он не был занят дележом награбленного, и не предавался садистским утехам, топя горожан.

— От Харра получено известие: ему удалось полностью разгромить банду намутцев, одну из тех, что преследовала нас все это время, — сказал Берсей.

— Ушаган! — широкое лицо начальника агемы расплылось в улыбке.

— Лухар, чей отряд был разбит две ночи назад, выследил намутцев, скрывавшихся на берегу озера Амайва. Почему-то наши разведчики не знали об этом гнезде… Или знали, Руаб?

Берсей в упор взглянул на Руаба. Тысячник побледнел и открыл было рот, но Берсей поднял руку.

— Нет, я ни в чем не подозреваю тебя. Речь о другом. В честь великой победы Харра я решил помиловать этот город.

Руаб снова открыл рот — но уже от удивления.

— Повелитель… — выговорил он, — невольников уже грузят на корабли, часть из них отплыла в Каффар… Многие жители убиты, в том числе весь их городской совет — их утопили прямо на пристани, связав одной веревкой…

— Не надо экономить на веревках, — задумчиво проговорил Берсей. — Значит, требуется вернуть корабли, выпустить всех, вывести из города войска, кроме необходимых охранных отрядов…

Руаб молчал.

— Ты справишься, не так ли?.. Предупреди Барраха. Понимаю, что дело необычное, но и повод необычен. Намутцы пролили столько крови, что она запятнала и нас.

Руаб подумал и поклонился.

— Хорошо, что ты понял, Руаб. Вот приказ с моей печатью. Это убедит всех сомневающихся. После того, как приказ будет оглашен, все, замеченные с имуществом сенгорцев в руках, будут считаться мародерами.

Берсей повернулся к окну, сложил руки за спиной. Руаб ждал, догадываясь, что это еще не все.

— Возьми две… нет, три сотни агемы. Я хочу, чтобы порядок в городе был наведен как можно скорее.

Руаб шаркнул подошвой и кивнул.

Внезапно Берсей сделал едва уловимое бесшумное движение и оказался совсем рядом. Прямо перед собой Руаб увидел воспаленные глаза темника и плохо выбритую кожу — седые щетинки торчали вокруг губ. Губы зашевелились и Руаб напряг слух, чтобы расслышать слова Берсея:

— Еще вот что. Аммар. Он знает слишком, слишком много. Нужно сделать так, чтобы он исчез. Навсегда. Приказ о его переводе в Нуанну. Список погибших при штурме… Ты понял меня?

Руаб моргнул.

Берсей отодвинулся и тихо приказал:

— Теперь иди.

Аммар появился, когда Берсей сидел за накрытым столом. Обычно еду и питье командиру Аммар подавал сам.

— Ты пришел сказать о лекаре? — спросил Берсей.

— Да, повелитель… — Аммар сглотнул, что-то почувствовав. — Я сделал все. Он теперь далеко.

Берсей прожевал ложку невкусной солдатской каши. Кивнул.

— Я догадываюсь, где.

Аммар переступил с ноги на ногу.

— Я не виноват, повелитель. Он уже не дышал, когда я вошел к нему…

Берсей проглотил следующую ложку. Махнул рукой. Аммар перехватил его взгляд и понял, что Берсей подумал: «Лекарь еще дышал».

— Я не виноват… Ведь он сделал ножи… Он хотел убить тебя…

— Да. И никто не слышал, как он всю ночь точил ложки о порог… Иди, Аммар. Разыщи родственников этого юноши — если они живы, — и вручи деньги им.

Он снова принялся за еду. Когда Аммар вышел, он отодвинул тарелку, поднялся, взял со стола каменный футляр с донесением от Харра. Открыл его. Из футляра криво — одной половиной — улыбалась смешная сенгорская кукла. Тряпичная кукла — отрада нищеты.