Но прибыл дозор, отправленный в поиск на север. Разведчики доложили, что на берегу Индиары обнаружены следы большого лагеря. Разведчики нашли лодку в ближайшем селении, переправились на правый берег и увидели множество трупов.

Согласно подсчетам, практически весь отряд Лухара погиб.

Самого Лухара найти не удалось ни среди мертвых, ни среди раненых; возможно, враг — кто бы он ни был — пленил и увел тысячника.

Следы вели на юг и пропадали вблизи Царской Дороги.

Берсей велел оставить его одного. В хижине было две комнатки.

В одной из них горел очаг с дымоходом, выложенным вдоль стен.

Все вещи прежних хозяев вынесли; глинобитный пол застелили коврами, устроили лежанку; теперь, сидя на ней, Берсей молча глядел в догоравший очаг.

Оконце, на которое набегали струи дождя, дребезжало от ветра.

В хижине было прохладно и Берсей кутался в простое солдатское одеяло. За стеной негромко переговаривался с кем-то верный Аммар. Берсей догадывался: Аммар велел разыскать в Сенгоре лучшего лекаря. Возможно, лекарь уже прибыл. Аммар должен был предпринять меры предосторожности, так что лекаря вряд ли могли увидеть тысячники. Впрочем, тысячники, включая Руаба, остались в городе. Кто — в заботе о ночлеге для солдат, кто — в предвкушении богатой добычи. Здешние богачи сотни лет копили деньги, получаемые с переправы. Наверняка богатства в Сенгоре не меньше, чем в Каффаре, только оно не бьет в глаза показной роскошью.

— Ничтожный городок… Ничтожные людишки… — Берсей поежился.

Ему действительно нездоровилось. Запах гнилой рыбы преследовал его уже несколько дней. Здесь, в хижине, Аммар все опрыскал таосскими благовониями, но застарелая вонь все равно давала о себе знать.

Разрушить этот городишко. Истребить жителей. Заселить развалины пришлыми, более надежными людьми, ничего не смыслящими ни в реках, ни в перевозах… Или нет — построить, наконец, мост. Это было бы действительно великим деянием, которое оставило бы имя Берсея в веках…

Сейчас же имя Берсея означает одно — смерть. И, кто знает, не назовут ли его через тысячу лет Берсеем-Убийцей, Берсеем, Несущим Тьму? И развалится мост, и река изменит русло — а имя Берсея останется вечным проклятием…

— Аммар! — крикнул Берсей. Пусть зовет своего рыбного лекаря…

Весь день и часть ночи Лухар крался за шедшим на юг войском. В темноте он потерял ориентиры, стоило лишь намутцам отвернуть от реки. Кажется, под копытами коня была дорога — размокший, разбитый проселок. Вскоре конь стал оступаться, его ноги разъезжались по грязи. Лухар бросил коня и побежал. Войско передвигалось стремительно — Лухар бежал изо всех сил, лишь время от времени делая остановки, чтобы перевести дух.

Ближе к рассвету дождь сошел на нет. Дорога спускалась в широкую котловину, в центре которой было огромное озеро.

Намутцы обогнули его, и наконец впереди показался поселок.

Точнее, это был военный лагерь, давно и хорошо обжитый.

Скопище палаток и хижин, никак не огороженное, со своими улицами и переулками.

Остановившись на пригорке, в роще бамбука, Лухар следил, как конница сотня за сотней втягивается в поселок. Их встречали криками, задымили костры, залаяли собаки.

Вскоре совсем рассветет, Лухара могут заметить дозорные. Он нарубил мечом бамбука, и наверху, в самой гуще бледных стволов, соорудил что-то вроде лежанки. Отсюда он видел край лагеря и дорогу; но большую часть пространства занимала гигантская чаша озера, название которого — Амайва — Лухар встречал на военных картах. Вытянувшись в своем зеленом гнезде, Лухар закрыл глаза, и сейчас же увидел тьму и хлещущие струи дождя, охваченные огнем повозки, тени людей, метавшихся в поисках спасения. Лухар застонал и провалился.

Он очнулся. Шумел дождь, в его убежище было сумрачно и сыро.

Лухар взглянул на поселок. Подернутый пеленой дождя, поселок мирно дремал; даже собаки не лаяли. Видимо, враги отдыхали после бессонной ночи.

Лухар сполз по стволу вниз. Ноги его дрожали, все мышцы болели после многочасового бега.

Он осторожно двинулся к краю рощи. Оставляя в стороне дорогу, перевалил через холм и оказался перед ложбиной, поросшей густым лесом, скрывавшим, быть может, болото. Лухар, стуча зубами от холода, огляделся, пытаясь определить направление.

Лагерь аххумов должен был находиться на юго-востоке, ложбина же тянулась с востока на запад.

Лухар крепче стянул пояс, закрепил ножны с мечом на спине, и начал спускаться в ложбину.

Когда Лухара ввели в шатер Харра, командовавшего оставшимся в лагере гарнизоном, Харр не узнал его. Изможденный человек, с ног до головы залепленный грязью, в изорванной форме, без шлема и даже без знака тысячника, едва держался на ногах и не мог говорить. Его усадили к жаровне, закутали в плащ, поднесли чашу с подогретым неразбавленным солдатским вином. И только когда он выпил и заговорил — Харр признал его.