– Не вижу разницы.

– Знаешь, чем он занимается во время своих поездок, Эсперанса? Таскается среди ночи по самым скверным кварталам города. Его старые приятели из ФБР показывают ему места, где собираются наркодилеры, уличные бандиты и торговцы детской порнографией – темные переулки, брошенные здания, – и он лезет в такие дыры, куда даже копы не заглядывают.

– Смахивает на Бэтмена, – заметила Эсперанса.

– Тебе не кажется, что это неправильно?

– Ну, я-то знаю, что это неправильно, а вот ты – вряд ли.

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

– Сам подумай. Насчет того, что, собственно, тебя так бесит.

Послышались шаги. Уин просунул голову в дверь. Он сиял улыбкой, как приглашенная звезда в заставке телесериала.

– Всем привет! – произнес он и с наигранным весельем чмокнул в щеку Эсперансу.

Уин был в классическом элегантном костюме для гольфа. Рубашка «эшуорт». Простая кепка с козырьком. Небесно-голубые брюки.

– Ты останешься с нами, Эсперанса? – Уин был сама любезность.

Девушка взглянула на Локвуда, потом на Майрона и кивнула.

– Чудесно. Можешь занять спальню в конце коридора. – Уин обратился к Майрону: – Знаешь, какие у меня новости?

– Я весь внимание, мистер Блеск, – отозвался Болитар.

– Криспин все еще хочет с тобой встретиться. Похоже, твое вчерашнее исчезновение произвело на него впечатление. – Он широко улыбнулся и развел руками. – Агент, который бежит от клиента. В этом что-то есть.

Эсперанса переспросила:

– Тэд Криспин?

– Он самый, – ответил Уин.

Она бросила на Майрона одобрительный взгляд:

– Ух ты!

– Еще бы, – кивнул Уин. – Ладно, мне пора идти. Увидимся в «Мэрионе». Я почти весь день проведу на трибуне «Лок-Хорн». – Новая улыбка. – Тра-та-та.

Уин направился к двери, остановился и щелкнул пальцами.

– Чуть не забыл. – Он бросил Майрону видеокассету. – Может, она сэкономит тебе немного времени.

Кассета упала на кровать.

– Что это?

– Видеозапись из «Первого филадельфийского банка». Вторник четверга, шесть восемнадцать. Как заказывали. – Еще улыбка и широкий жест руками. – Удачного дня.

Эсперанса проводила его взглядом.

– Удачного дня? – повторила она.

Майрон пожал плечами.

– Кем, черт возьми, он себя вообразил? – воскликнула Эсперанса.

– Уинком Мартиндейлом. [23] Ладно, пойдем вниз и посмотрим, что там такое.

Линда Колдрен открыла дверь раньше, чем Майрон успел постучать.

– Что случилось? – спросила она.

Усталость заострила черты ее лица, подчеркнув резко выступившие скулы. Взгляд растерянный и тусклый. Она не спала всю ночь. Стресс становился невыносимым. Постоянная тревога. Полное отсутствие информации. Линда была сильной. Она пыталась справиться. Но страх за сына разъедал ее изнутри.

Майрон протянул кассету.

– У вас есть видеомагнитофон? – поинтересовался он.

Линда провела его к телевизору, у которого он застал ее во время первой встречи. Из соседней комнаты вышел Джек Колдрен с сумкой для гольфа на спине. Вид у него был тоже измученный. Под глазами темные мешки. Джек попытался выдавить приветливую улыбку, но это было то же самое, что чиркать зажигалкой без горючего.

– Привет, Майрон.

– Привет, Джек.

– Что случилось?

Майрон вставил кассету в аппарат.

– У вас есть знакомые на Грин-Эйкерс-роуд?

Джек и Линда переглянулись.

– Почему вы спрашиваете? – произнесла Линда.

– Потому что прошлой ночью я следил за вашим домом. И видел, как кто-то вылез из окна.

– Из окна? – откликнулся Джек и сдвинул брови. – Из какого окна?

– В спальне вашего сына.

Молчание. Потом Линда проговорила:

– Но при чем тут Грин-Эйкерс-роуд?

– Я последовал за тем человеком. Он свернул на Грин-Эйкерс-роуд и исчез – не то в доме, не то в лесу.

Линда опустила голову. Джек шагнул вперед и объяснил:

– На Грин-Эйкерс-роуд живут Сквайрсы. И лучший друг Чэда Мэттью.

Майрон кивнул. Он не удивился. Включил телевизор:

– Это видеозапись из «Первого филадельфийского банка».

– Откуда вы ее взяли? – удивился Джек.

– Не важно.

Входная дверь открылась, и в комнате появился Баки. На сей раз он был в клетчатых штанах с желто-зеленым верхом. Старик приблизился к ним и проделал свой обычный фокус с шеей и головой.