— Не очень много. Сейчас я уже работаю над программированием.

— Хорошо, — произнес Маккой, зевая. Ухура быстро взглянула на него.

— Доктор, когда вы в последний раз что-нибудь ели?

— А?

— Я так и думала. Вам необходимо немедленно что-нибудь перекусить, — строго сказала она.

— Что? — удивился он. — В самом разгаре сражения?

— Доктор, по крайней мере, еще десять минут ничего не должно произойти. Съешьте бутерброд или что-то в этом роде.

— Я могу это сделать прямо здесь, не покидая свой пост, — ответил Маккой, снова садясь в свое кресло.

— Доктор, — обратился к ному Спок. — Если вы командуете кораблем, вам следует научиться и передавать свои полномочия. У вас уже давно не было перерыва. У нас ведь но молниеносное сражение лоб в лоб, где вес решают секунды. Вам необходимо немного отдохнуть. Это мой совет. Если произойдет что-то, заслуживающее вашего внимания или присутствия, я дам вам знать.

— Ну что ж, если вы так считаете…

Спок посмотрел на него с тем самым выражением, которое, по мнению Маккоя, придавало ему сходство с добропорядочным учителем, терпеливо поучающим дебила.

— Я уже иду, уже иду, — в конце концов сдался доктор. И направился в сторону турболифта.

Получив такую возможность, Маккой, конечно же, тотчас отправился в лазарет. Он прошелся по залу, знакомому до мелочей, и его охватило чувство необыкновенной легкости словно сам факт существования и этой, чуть ли не родной, двери и всей здешней обстановки являлся гарантией того, что все закончится хорошо, что все будет в порядке. Но доктор, однако, знал, что это лишь иллюзия, хотя и приятная…

В лазарете царил беспорядок — но привычный, обыденный, с которым Маккой хорошо умел справляться. Диагностическая палата была переполнена людьми, которым проводилось очередное медицинское обследование; человек пять сидели в приемной — так, ничего серьезного. Лия накладывала шину на сломанную ногу младшего лейтенанта Бланделла и одновременно читала ему лекцию об опасностях, подстерегающих людей на спортивных с истязаниях в условиях невесомости. Доктор с удовольствием вдыхал хорошо знакомые запахи и шел дальше.

Все были очень рады приходу Маккоя, хотя Лия, подняв на него глаза, спросила:

— Что вас здесь интересует? Он пристально посмотрел на нее.

— Разве я не могу проверить работу своего отдела? Пришел выяснить, почему здесь так скверно обстоят дела. Потратили на него совершенно новую шину. Марк, сколько раз мы говорили вам, что нельзя так неосторожно вести себя на корте?

— Она но хочет расходовать на меня фиксатор немедленного действия, — пожаловался Марк Бланделл, — А почему она должна это делать, если вы не обращаете внимания на наши предупреждения? Придется посидеть и потерпеть, мой мальчик. И кроме того, Такс тоже нужен ускоритель регенерации костной ткани, и еще больше, чем вам. Кстати мы сращивали эту вашу кость уже четыре раза за этот год. Вы превысили свой лимит, не давая никакой передышки костям. Придется посидеть вам недели четыре и подумать о своем поведении.

— Но это же настоящее мучение, вот что это такое! Я буду жаловаться руководству Звездного флота.

— Попробуйте. А я посажу вас на хлеб и воду. С небольшой добавкой витаминов, — пригрозил Маккой, направляясь в сторону своего кабинета.

И как только он закрыл за собой дверь, сразу стало тихо. Подходя к письменному столу, доктор открыл ключом выдвижной ящик, порылся в нем и наконец нашел то, что искал, — плитку шоколада в фирменной упаковке. Она уже давно ждала его здесь. Маккой с любовью развернул обертку из тончайшей фольги.

— Вам не следует ото есть, — сказала Лия. — Вы же знаете, что это вредно для вашей кожи.

— В следующий раз вы мне скажете, что от этого прогрессируют болезни сердца, — презрительно заметил он. — Садитесь и молчите, иначе вам не достанется.

Он уселся и с аппетитом начал поглощать шоколад — подарок Дайэтера — огромная плитка, блестящая, ароматная, очень вкусная. Отломив кусок, доктор угостил Лию.

— Но вздумайте говорить, что я с вами не поделился.

— Как можно, доктор!

— Никому об этом не говорите, — предупредил он — Вы погубите мою репутацию. Она улыбнулась.

— Как вы там, в новой должности?

— Лия, это настоящий ад. И даже хуже. В аду еще можно пожаловаться, что против вас состряпали ложное обвинение. А там никому не нужны мои жалобы. Все время недобрым словом вспоминаю Джима.

Она покачала головой.

— Убеждена, что капитан будет в шоке, когда узнает, что с нами случилось за время его отсутствия.

Маккой кивнул, съел еще кусочек, затем начал убирать остатки.