— Танечка, как ты можешь спать? В окошко выгляни.

— Я уже третий сон видела, — недовольно проговорила я.

— Простите нас великодушно, Татьяна Александровна. Нам так не хватает вашего общества, — Евгений Петрович мило улыбался. Видимо, про свое «горе» он напрочь забыл. И уж совсем непонятно, почему он снова на «вы» перешел. Я тяжело вздохнула и пропустила их в квартиру.

— Тань, ты не беспокойся об угощении, — проворковала моя пьяненькая подружка.

Размечталась, да еще вслух. Я, собственно, не собиралась готовить.

— У нас шампанское и коробка конфет.

— Замечательно, — пробормотала я.

Пришлось вести их в кухню, ставить джезву на огонь, варить кофе.

Ленка болтала, не умолкая. По-моему, у нее, бедняги, крыша ехала в присутствии Анатолия. Похоже, моя подруга запала на него не на шутку. Только я-то здесь при чем? Я бы лучше выспалась как следует.

— Тань, ну не молчи, рассказывай. Как у тебя дела? Евгений Петрович имеет право, а я просто хочу знать.

Обнаглела моя подружка. Зарывается. Будто и не слышала никогда, что такая информация является конфиденциальной. Не отвечая, я продолжала готовить кофе. Тем более что кости мне советовали быть осмотрительной.

— Тань, вы только скажите, можно ли надеяться, что вы найдете убийц Нины Еремеевны? — спросил Евгений Петрович.

— Можно. Я уже нашла нескольких свидетелей. Но с одним из них еще не успела побеседовать.

— Значит, все-таки были свидетели?

— Они всегда находятся, если поискать как следует.

— Это радует. Вы меня, Танечка, все больше очаровываете.

Я достала фужеры для шампанского и разлила кофе по чашечкам.

— Угощайтесь.

Анатолий, который в основном молчал, не сводя глаз с Ленки, разлил шампанское.

— За удачу? — полувопросительно произнес тост Евгений Петрович.

Мы все чокнулись и выпили. Шампанское было очень вкусное.

Потом оказалось, что у них с собой не только бутылка шампанского, но еще и коньяк. Вот тут-то и пригодился совсем уже остывший кофе.

Ленку трудно свалить с ног, а я захмелела. Приятное тепло разливалось по всем жилочкам. Язык у меня развязался, и я выложила информацию про таинственные банки и про походы Нины Еремеевны в неизвестность.

Когда Ленка с Анатолием уже целовались в зале под музычку, которую я включила им «для настроения», Евгений Петрович прошептал мне на ушко:

— Танечка, давайте их проводим. Им без нас будет лучше.

Эх, косточки, ну почему вы не умеете громко выкрикивать хоть одну фразу типа: «Танька, уймись!» Ведь бывают же брелоки такие, которые отвечают на вопрос или свист хозяина. Но косточки молчали, а я кокетничала:

— Да? А нам без них? — Это говорила, пардон, уже пьяненькая Таня Иванова.

— Нам, по-моему, тоже. Или нет?

— Правда, Евгений?

— Какая ты умная. Я просто пасую перед тобой. — Опять на «ты». И мелкий подхалимаж налицо.

А вы ведь знаете, что женщина любит ушами. А я ну очень даже женщина. Евгений это, видимо, сразу усек.

Несколько минут спустя мы с ним проводили влюбленную парочку и вернулись в квартиру.

— Таня, — выдохнул он, целуя меня, — ты даже не представляешь, какая ты необычная женщина! Я в восторге. Никогда таких не встречал.

Я скромненько улыбалась и прятала лицо у него на плече. Я была достаточно пьяна, чтобы мне было приятно слушать всю эту хрень собачью.

Слава богу, я хоть дома. Ну, целуют меня, ну, ласкают меня, ну и что?

Обычно всегда работает задняя, полузадняя или вообще черт ее знает какая мысль, которая меня, супердетектива, держит на самом коротком поводке. Но бывают моменты, когда я с этого самого поводка попросту срываюсь.

— Женька, ну что ты со мною творишь? Я же сейчас умру и не встану.

— Танечка, забудь обо всем, голубушка. Помни лишь о том, что я тебя люблю.

Не стоило ему этого говорить. Я знаю цену словам. У меня сразу какое-то недоверие появилось. Будто розовый туман рассеялся, и я снова крепко стою на земле.

— А ты все врешь, Женька. И я тебе не верю.

Но это тоже только слова. И, увы, потом. Как мужчина он мне очень понравился. Заставил буквально парить в небесах. И разболтать кое-что вынудил. Такие уж мы все.