О л я. Хорошо. Теперь хорошо.

М а ш и н и с т к а. Все?

Т а р а с о в. Все.

Машинистка идет к дивану, ложится и засыпает.

Оля вынимает лист из машинки, идет к двери.

О л я (кричит). Вайнштейн!

Входит заспанный комсомолец Вайнштейн. Он в

самодельных шлепанцах, с наганом, в косоворотке, с

расстегнутым воротом. Оля дает ему лист.

О л я. В типографию! Немедленно!

Вайнштейн берет лист, чешет голову и, шлепая

самодельными туфлями, уходит. Роскошные банковские

часы шумят и бьют три раза.

Кушать хочешь? (Берет с подоконника кусок хлеба и солдатский бачок с похлебкой.)

Т а р а с о в. Спать хочу.

О л я. Ну, так спи.

Т а р а с о в. А ты?

О л я. И я.

Тарасов сгребает все свои рукописи, делает из

них подушку. И ложится на письменный стол. Оля

занавешивает бумажкой лампочку и ложится на этот же

стол головой в другую сторону. Пауза.

Тарасов?

Т а р а с о в. А?

О л я. Тебе не холодно?

Т а р а с о в. Немножко. А что?

О л я. Подожди. (Идет в угол, берет кучу лозунгов на кумачовых полотнищах и укрывает Тарасова.)

Т а р а с о в. Спасибо, Олечка. А тебе не холодно?

О л я (укладываясь и укрывая ноги своей кожаной курткой). У меня кожаное.

Оля вертится. Ей мешает револьвер. Она его

снимает и кладет под голову.

Т а р а с о в. Как ты думаешь, завтра будет хорошая погода?

О л я. Должна быть хорошая. Ну спи, спи, не разговаривай.

Т а р а с о в. Спокойной ночи.

О л я. Спокойной ночи.

Т а р а с о в. Это будет хамство, если завтра пойдет дождь. Весь праздник нам испортит.

О л я. Не будет дождя. Спи. Завтра горячий день.

Т а р а с о в. Сплю.

Берег моря. Ночь. Сквозь туман в море проступают

контуры военных кораблей. На берегу два человека:

Орловский и Селиванов. Они обнимаются. Шум прибоя.

С е л и в а н о в. Возьмите пакет и карту. Здесь нанесены береговые батареи, прожектора, заставы. Передайте начальнику штаба в собственные руки. На словах доложите, что ждем десанта в районе, указанном на карте стрелкой. И чем скорее, тем лучше.

О р л о в с к и й. Слушаюсь.

В море - световые сигналы.

С е л и в а н о в. Вас ждут на французском миноносце.

Они целуются. Селиванов осеняет крестным

знамением Орловского. Орловский садится в шаланду.

Шаланду сталкивают в воду. Уключина и весла обернуты

тряпками. Орловский садится за руль. Вздохи весел.

Туман. В море сигналы. Лодка уходит вдаль.

О р л о в с к и й (бормочет).

Еще безумствует Париж

И носит головы на пиках.

В море сигналы. Вздохи весел. Шум прибоя.

День Первого мая. Солнце. Город весь в знаменах,

в огромных плакатах - тех самих, которые мы видели в

"Изо" губкома. Толпы праздничного народа. Гремят

оркестры, гармоники. На всех стенах пестрят

первомайские лозунги. По улице едет "агитконка",

украшенная флагами, лозунгами, плакатами. Конка 

открытая, так называемая летняя. Ее тащит пара

лошадей. В конке сидят артисты и поэты. Они на каждом

большом перекрестке дают агитконцерты. Выступают с

крыши.

Оля Данилова распоряжается выступлениями. В тот

момент, когда мы видим конку, на ее крыше гармонист и

эстрадная пара исполняют популярную в то время

"польку-агитку" - с рефреном "раз, два, три, четыре,

пять". За конкой бежит народ, мальчишки. Кричат

"ура". С конки им отвечают поэты, выкрикивая

первомайские лозунги. Много портретов Ленина.

Проезд конки панорамой. Здесь надо показать

южный город, со множеством вывесок, с террасами

закрытых кафе, с балконами, с полосатыми маркизами, и

надо показать очень демократическую, пролетарскую,

красногвардейскую толпу, столь несвойственную этому

торговому, буржуазному району.

Агитконка останавливается возле площади,

посредине которой воздвигнута первомайская арка. Арка

украшена плакатами, лозунгами Тарасова, флагами. Под

аркой проходят демонстранты. Поэты по очереди