Г у р а л ь н и к. Вот Тарасов.

Ж е н а. Где, где?

Г у р а л ь н и к. Вон...

Ж е н а. Арон, куда их ведут?

Г у р а л ь н и к. Замолчи.

Ж е н а. Такие молодые!..

Г у р а л ь н и к. Замолчи!.. Или я... Или я не знаю, что сделаю. (Слезы текут по его лицу.)

Идут по улице Оля и Тарасов.

Т а р а с о в. Вот и жизнь прошла, Олечка...

Неужели и жизнь отшумела,

Отшумела, как платье твое?..

О л я. Тебе страшно?

Т а р а с о в. Страшно. А тебе?

О л я. Представь себе, не страшно. Я не верю... в это.

К о н в о й н ы й. Эй, там, не разговаривать!

Т а р а с о в. Мы могли бы так любить друг друга... Ах, гады, гады!..

О л я. Еще ничего не известно.

Т а р а с о в. Эх, что говорить!

Движение осужденных по городу - панорамой. По

дороге попадаются одинокие прохожие. Они

останавливаются. Это рабочие, идущие на работу. Они

поворачивают и идут за осужденными по тротуару. Они

накопляются. Их уже кучки, их уже небольшая толпа.

В а х м и с т р. Разойдитесь!

Никто не расходится.

Процессия доходит до того перекрестка, где в

день Первого мая стояла арка. Ее остатки стоят и

сейчас. Жалкие остатки.

О л я. Арочка наша. Помнишь, какой день был? Эх, до чего обидно!

Т а р а с о в (безучастно). Да. Обидно.

О л я. Коля, возьми себя в руки. Еще ничего не известно.

Т а р а с о в. Все известно, Олечка. Обидно. Главное - обидно, что эта сволочь Орловский забрал у меня тетрадку со стихами. Там есть новые. "Ода Карандашу" - ты еще не знаешь. Так и пропадут. И никто не прочтет.

К о н в о й н ы й. Не разговаривать!

С о л д а т (видя, что вокруг собралась довольно большая толпа, кричит вызывающе). Слушаюсь, ваше превосходительство. (Толпе.) Товарищи, нас ведут убивать!

Французский солдат стоит в толпе и смотрит на

арестованных. Видит Тарасова.

Ф р а н ц у з с к и й с о л д а т (восклицает по-французски). Ах, как глупо! Ах, как все это глупо!

Толпа растет и окружает процессию. Процессия

останавливается. Ее что-то задерживает впереди. Это

несколько наемных экипажей, так называемых

"штетеров", застряло поперек улицы. В одном из них

сидит Царев, одетый буржуем: в котелке, с тростью, в

зубах сигара - барин барином.

В а х м и с т р. Проезжайте! Не задерживайте! Господа!

О л я (поднимаясь на цыпочки). Коля, Царев.

Т а р а с о в. Где?

О л я. Вон. Впереди. Тише. Бежать сможешь?

Т а р а с о в. Бесполезно. Зачем?

О л я. Не валяй дурака. Будешь держаться за мной. Слышишь?

Толпа напирает на конвой. Царев возвышается над

толпой, стоя в экипаже. У него в руках револьвер. Он

убивает вахмистра.

Ц а р е в. Товарищи, тикайте!

Свалка, хаос.

О л я. Держись за мной! Кому я говорю? Ну, пошли.

Оля выталкивает Тарасова из рядов, и они бегут

сквозь толпу, которая задерживает конвой. Оля и

Тарасов толкают французского солдата.

Ф р а н ц у з с к и й с о л д а т (сердито смотрит им вслед, бормоча по-французски). Ах, как глупо! Это просто глупо!

Ц а р е в (над хаосом свалки). Тикайте! Тикайте! Тикайте!

Комсомолец Вайнштейн пытается бежать. Его

закалывают. Конвой отбивает атаку толпы. Солдат

бросается на конвойного.

Конвойный стреляет в солдата. Солдат падает.

Улица. По ней бегут Оля и Тарасов.

О л я. За мной. Держись за мной.

Выстрел. Пуля разбивает фонарь. Выстрел. Оля

спотыкается. Из ее руки течет кровь. Оля и Тарасов

бегут, поворачивают за угол.

За углом. Улица. Фонарь. Аптека Гуральника. Оля

и Тарасов бегут.

Т а р а с о в. Боже мой, ты ранена, что делать?..

О л я. Не ной, ради бога. Беги. Скорей. Сюда.

Оля тащит Тарасова в аптеку. Он упирается.

Т а р а с о в. Зачем? Что ты хочешь делать?

О л я (яростно). Дурак. Ш-ш-ш! Сюда. Скорей. Это аптека Гуральника. Ну? Сзади никого нет.

Оля почти силой втаскивает Тарасова в аптеку.

Захлопывает за собой здоровой рукой дверь. Звякает

колокольчик.

В аптеке. Мимо пораженной кассирши, в которой мы