включивший сирену.

Дождь припустил ещё сильней: потоки воды заливали лобовое стекло, барабанили по крыше. Шеннон крикнул водителю:

– Держись за ними вплотную!

Идущая перед ними машина, обогнув Площадь Согласия, свернула в боковой проезд. Завывающая сирена мотоцикла заглушала даже шум дождя. Они миновали пропускной пункт, держась не далее двух метров от автомобиля с полицией, и под внимательными взглядами смотревших с тротуаров ажанов свернули на Елисейские Поля: там, на просторе этого широкого проспекта, ветер и дождь разгулялись вовсю. Другие машины останавливались, прижимались к обочине, пережидая неистовый ливень, но кортеж с мотоциклистом во главе не снижал скорости.

– А теперь не торопись, начинай потихоньку отставать. За нами идет кто-нибудь, Фрэнк?

– Ни черта не видно. Вроде фары нет.

– Куда же подевался второй мотоцикл - они же всегда ездят парами?

– Наверно, он в этой неразберихе погнался за одной изнаших машин, сказал водитель.

– Как себя чувствует мисс Лассаль?
– спросил Даннинджер.
– Пришла в себя?

– Вроде бы да, - ответил Шеннон.
– Счастье, что этот парень из твоих подобрался к нему сзади. Иначе бы он её убил.

Первая машина шла прямо перед ними. Сквозь потоки воды на ветровом стекле едва можно было различить дрожащие и расплывающиеся огни "стоп-сигналов". На подходе к Площади Клемансо машина Шеннона отставала уже на добрую сотню ярдов.

– Смотри, смотри в оба, - сказал он водителю.
– Сейчас они пойдут направо, на авеню Мариньи. Дай Бог, чтобы мотоциклист не отстал, чтобы проверить, сворачиваем ли мы тоже.

– Свернули! Мотоциклист прошел вперед, расчищает им дорогу.

– Так! Теперь жми вовсю!

Машина рванулась вперед, водитель, пригнувшись к рулю, напряженно вглядывался в расчищаемый "дворниками" сегмент ветрового стекла. Зажегся желтый свет на перекрестке перед Площадью Клемансо, но водитель сильнее придавил акселератор.Шеннон выругался вполголоса. Они проскочили в последнюю долю секунды и, круто взяв влево, так что машину занесло и едва не выбросило на тротуар, помчались вниз по авеню Александра Третьего.

Шеннон, вцепившись в приборную доску, оглянулся. Позади, на Елисейских Полях выла сирена второго мотоциклиста. Перестроившись в правый ряд, они в конце этого короткого широкого проспекта выскочили на Кур-ла-Рен параллельно реке.

У обочины возле сквера на маленькой Площади Канады стояла машина. Они проехали вперед и затормозили перед ней. Шеннон перегнулся к Даннинджеру:

– Ну, Фрэнк...

– Не волнуйтесь, мистер Шеннон, все будет в порядке.

– Все помнишь? Центральный въезд в Ле Бурже, едешь вдоль автостоянки прямо-прямо-прямо, на третьем повороте идешь направо, проезжаешь мимо такого кафетерия, что ли, сворачиваешь к ангару PA-72, там останавливаешься и ждешь либо нашего атташе полковника Аллена, либо его помощника полковника Линдгрена. Они не подведут. Самолет стоит где-то неподалеку оттуда, и они знают, как вас в него посадить. Понял?

– Все понял.

– Ну, ни пуха, ни пера. Семен Андреевич, желаю вам всего хорошего, теперь вы под защитой Военно-Воздушных Сил США.

– Спасибо, - отозвался с заднего сидения Горенко.

– Спивак, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, сэр, - слабо ответил тот.

Шеннон вышел, хлопнул дверцей и машина, набирая скорость, двинулась вниз. Дождь унялся. Шеннон подбежал ко второму автомобилю и вскочил в него.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Уайлдсмиту никогда раньше не приходилось бывать в Сюртэ, и Филану , как он догадывался, - тоже. Мерзковатое местечко, кованые каблуки полицейских - всего их набралось уже восемь человек - гулко бухали по деревянному полу, пока американцев вели по длинному коридору в самый его конец, к двери, на которой не было номера. За дверью оказалась средних размеров комната - обычное канцелярское помещение: столы, стулья, пишущие машинки, пыльный стеклянный колпак лампы под потолком, набитые окурками пепельницы, голый пол. Уайлдсмит и Филан стояли в сторонке под присмотром двух автоматчиков, а остальные втащили в кабинет Кестена - тот ещё не совсем пришел в себя. Уайлдсмит заметил, как Филан взглянул на него и не то чтобы подмигнул, а чуть-чуть прижмурил глаз.

Из-за стола поднялся коренастый человек с желтой "голуазиной" в зубах. Это главный - понял Уайлдсмит. Офицер, который перехватил их машину у посольства, а теперь первым вошел в кабинет, снял кепи и тоже повернулся лицом к задержанным. Как выяснилось, его звали Роже. Полицейские усадили Кестена на стул, но он клонился набок и сползал, так что им пришлось поддерживать его за плечи.

– А где же остальные?
– спросил Роже.
– Месье... э-э... Шен...Шенкинс и его коллеги?
– Он переглянулся с коренастым, которого Уайлдсмит про себя окрестил "босс".
– Они же ехали за нами следом?

– Да, - подтвердил один из полицейских.
– Все время ехали за нами.

Коренастый побарабанил по столу. У него были маленькие глазки и неторопливые движения.

– Может быть, они внизу?

Стоявший рядом с ним человек снял трубку, что-то проговорил, выслушал ответ и покачал головой: "Никого".

– Но они же ехали следом, в своей машине, - недоумевал Роже.

– Номер машины?

Роже обратился за поддержкой к одному из автоматчиков:

– Не запомнил номер? Дипломатический?