– Да. Это машина посольства, американская марка, черная.

– Номер и модель второго автомобиля!
– потребовал Роже у Филана. Тот покачал головой, а Уайлдсмит пожал плечами.

– Объявите тревогу по городу, - сказал коренастый, окутываясь сигаретным дымом.
– Найти и доставить сюда.

– Дипломаты...
– с некоторым сомнением произнес его помощник.

– Ничего, что дипломаты. Может, они заблудились. Вот мы им и поможем. Они ведь к нам направлялись, не так ли?

Помощник снял трубку:

– ...американская марка... отъехала от посольства США приблизительно пятнадцать минут назад... контакт был утерян в конце Елисейских Полей при повороте на Рон-Пуан... в машине находятся трое, фамилия одного Шен...Шенкинс. Примите меры к розыску и задержанию.

Пока он говорил по телефону, Кестен, обхватив голову ладонями, начал хрипеть и отплевываться. Автоматчики придержали его за плечи, плотнее прижав к спинке стула.

Уайлдсмит поборол искушение переглянуться с Филаном: общегородская тревога означала, что они влипли, а вся затея, пожалуй что, накрывается. Ему стало жарко, тем более, что окно в кабинете было плотно закрыто. Надо что-то срочно придумать, чтобы они дали отбой, перестали разыскивать Шеннона. Он переступил с ноги на ногу, открыл рот:

– Кхм-кхм... эта машина...

– Да?
– сказал коренастый.

Тут зазвонил телефон. Помощник снял трубку.

– Я хочу сказать... э-э... что машина...
– продолжал мямлить Уайлдсмит, лихорадочно соображая, за что зацепиться.

– Алло! Господин комиссар, американцы внизу. Доставить их сюда? Хорошо.
– И бросил в телефон: - Проводите их наверх.

– Так что вы начали говорить?
– обратился коренастый к Уайлдсмиту.

– Я?
– снова стал откашливаться тот.
– Нет, ничего, это я так... Чувствуя себя крайне неуютно под взглядом этих маленьких сверлящих глаз, он полез за сигаретами и закурил.

Через несколько минут в коридоре раздались шаги. Полицейский открыл дверь, и в кабинет вошел Шеннон, а следом за ним - Патерсон и Торелло. Шеннон, оглядываясь по сторонам, приветливо поздоровался. Коренастый вопросительно посмотрел на Роже, и тот кивнул.

– Где это вы так задержались?
– осведомился коренастый.

– Жуткий ливень, настоящее светопреставление, - широко улыбнулся Шеннон.
– Не видели, куда едем. Пришлось остановиться и переждать.

– Попрошу вас представиться, господа, - неприязненно и сухо сказал коренастый.

– Меня зовут Ричард Шеннон. А это мои коллеги - мистер Торелло, мистер Патерсон.

– Документы.

– Сначала я хотел бы знать, с кем имею честь...

– Комиссар Паоли.

Пятеро американцев достали свои дипломатические карточки, и помощник Паоли принялся придирчиво и скрупулезно изучать их. Уайлдсмит попытался было придвинуться к Шеннону поближе и предупредить его, что объявлена общая тревога и розыск машины, однако ничего не вышло - французы не спускали с него глаз.

– А это кто?
– Паоли подбородком показал на Кестена.

– Об этом, я полагаю, правильней было бы узнать у него самого.

Паоли заглянул в какие-то бумаги у себя на столе:

– Вы - Горенко, Семен Андреевич?
– Кестен молчал.
– Где ваши документы?

Кестен затряс головой, утирая лицо тыльной стороной ладони. Рот его был открыт, затылок упирался в спинку стула.

– Его документы у вас?
– обратился комиссар к Шеннону.

– Нет. Документов его у меня нет, зато есть веские основания предполагать, что это - не Горенко. По вине этого человека сегодня вечером в посольстве произошли трагические события, в результате которых погиб наш советник-посланник.

Паоли молча и довольно долго смотрел на Шеннона, потом жестом предложил садиться и наконец сказал:

– Эти господа... Вальдшмит и... Фелон утверждают, что везли его к нам, в Сюртэ. Так ли это?

– В точности так. И беру на себя смелость напомнить вам, господин комиссар, что мы здесь - по доброй воле. Мы пользуемся дипломатической неприкосновенностью и не потерпим никакого давления. Надеюсь, это ясно? Шеннон тяжелым взглядом уперся в лицо Паоли.

Тот, не дрогнув ни единым мускулом, выдержал этот взгляд и едва заметно кивнул.

– Существует определенный порядок, месье. По нашим законам, любой случай похищения требует расследования. Я провожу дознание, выясняю обстоятельства и докладываю своим непосредственным начальникам, а они решают, возбуждать ли уголовное дело. Сейчас мы находимся в стадии сбора материалов.

– С вашего позволения, господин комиссар, - сказал Шеннон, - я вообще не понимаю, о каком похищении идет речь. Я хотел бы изложить вам факты, поскольку мой дипломатический статус дает мне право не отвечать на ваши вопросы.
– В комнате стало тихо, все смотрели на Шеннона.
– Итак: находящийся перед вами человек, личность которого нам установить не удалось, вчера утром проник в посольство Соединенных Штатов с явно преступными намерениями, поскольку переоделся в форму офицера ВВС США, каковым не является, и был вооружен. Спустя некоторое время он был обнаружен служащим посольства - гражданином Франции - и при попытке задержания застрелил его. Поскольку дело происходило на территории США, частью которой является посольство, мы имели право арестовать злоумышленника, что и сделали. К этому времени над нами уже тяготело совершенно беспочвенное и, позволю себе сказать, - вздорное обвинение в похищении сотрудника Советской миссии. Наши недоброжелатели могли бы попытаться как-то связать два этих события - вы меня понимаете, господин комиссар? Этот человек мог оказаться просто маньяком, действующим на свой страх и риск, а мог быть и орудием чьей-то злой воли. Чьей именно? Этого мы не знаем. Сегодня вечером ему удалось бежать, причем он, как вы видите, поранился, и нам пришлось применить силу, чтобы задержать его и доставить в Сюртэ. Когда мы направлялись к вам, наш автомобиль был остановлен полицией.