На позиции в темноте выдвинулись. Через поле — нейтральную полосу ползком. Тихо было, словно нет никого на той стороне, а ближе ползешь и колючка. Васнецов плоскогубцами перекусил, приподнял, давая возможность другим пролезть, закрепил — здесь обратно пойдут.

Лене странно было видеть разгуливающих немецких солдат так близко, что руку протяни и здравствуй, и при этом очередью не полоснуть.

Нет, нет в небо ракета взмывала, освящая подступы к позициям, и в ее свете были видны бронебойные орудия, замаскированные за редутами. Стволы торчали, как их в лесу не прятали. Вот тут действительно страшно стало — если залп дадут — от расположения части и самого батальона одни воронки останутся.

Проверить бы, настоящие или нет, но далеко ползти, да и задание другое.

Заняли позицию у блиндажа немцев. Ждали лежали, переглядываясь. Земля холодная, тепло из тела вытягивала до судорог, еще и комары, откуда бы взяться, а пищат, в лицо лезут. Чаров скалился на них беззвучно, Лена лицом в руки уткнется, немного, отстанут. Васнецов же, хоть бы пошевелился.

Со света в ночь офицер наконец вышел.

"Наш", — кивнула, заметив нашивки капитан-лейтенанта.

Палий как тень вниз скользнул, в прыжке рот мужчине зажал. У того сигарета в сторону улетела. Замычал, а поздно — вытянули его вверх, спеленали, в рот кляп сунули и тягать в свои окопы.

Все прошло на удивление даже ребят, без сучка и задоринки. Два часа, и они уже «языка» на руке пехоте скинули, слезли в окоп. И тихо, ни одного выстрела.

— Чего, все что ли? — спросил пожилой солдатик, что винтовку обнимал, сидя на земле.

— А то? — хмыкнул Саня и на фрица кивнул. — Видишь, фрукта какого захомутали.

Прошелся по карманам пленного, сигареты забрал. Протянул ребятам, те взяли:

— А ты? — спросил Лену.

— Не курю.

— А! Ну, ладно, — расплылся в улыбке и подмигнул ей, — а ты фартовая.

— Новичкам везет, — подтвердил Слава.

Переглянулись и Лена, вдруг, рассмеялась — тепло было на душе и забавно смотреть — сидят четыре чудика в маскировке, бабаи настоящие, у ног немец лежит, от ужаса таращится на них и мычит что-то.

— С почином, — заулыбался на ее смех Гриша.

Докурили, пленного под белы ручки и к капитану.

Тот не понял спросонья, вытаращился:

— Все что ли?

— Ага!

— Ох, ты, — оглядел доставленного. — А, красавец! К майору давайте его.

— Есть, — заверила Лена.

Гриша со Славой офицера под руки и к избе тягать, Лена ногой в дверь бухнула, поднимая ординарца.

— Ну, че, че, че, шумим?! — вылез взъерошенный, грудью готовый встать, но Санина не потревожить. Только тот оклемываться стал.

Глаза-то распахнул, фрица узрел и крякнул:

— Понял!

Суматоху поднял: связистов в штаб докладывать, водителя машину заводить, солдат — охранять доставшееся «счастье».

Разведчики на крыльце сидели, курили, а Лена отошла.

Как раз и комбат вылетел, фуражку на ходу нахлобучивая:

— Молодцы, ребята! — бодро поздравил их и в машину. На заднее сиденье фрица с конвоем — попилили в ночь.

Лена вернулась — тишина уже.

— Свободны, — хмыкнул Мишка, оглядев девушку совсем иначе чем, когда первый раз увидел.

— Увезли уже?

— Так ты до ветру больше бегай.

— А ты балаболь меньше! — закинула автомат на плечо.

— Ох, ох, ох, какие мы, — передернулся и вздохнул, глядя в спины уходящим. — Цаца!

— Сам придурок! — послышалось.

— Ну, ты повозникай, да?

— Спи, малыш!

Ох, язва! — сплюнул в сторону Мишка. Семеновский на крыльцо вывалился:

— Чего орешь?

— Да вон, огрызается малолетка, — кивнул в сторону почти невидных силуэтов разведчиков.

— Это ты про себя? — закурил. Мишка насупился: и этот туда же! — Спать иди.

— Не, майора дождусь.

— Ну, он пока туда, пока обратно — утро будет.

— Ничего, мы привычные. Ох, нажалуюсь я ему на эту выступалку, Владимир Савельевич. Деловая больно. Взяла «языка» так прямо и слова уже не скажи — гордые мы до не могу. И вообще, у кого ума хватило бабу командиром разведчиков поставить? Весь батальон над ними ржет.

— Я, — спокойно ответил политрук и лейтенант притих.

— Понял. Ушел.

— Во-во, иди, балаболка.

Спать еще долго не ложились.

Сидели у блиндажа, мужчины курили, шутили, Лена смущенно улыбалась, радостная, что так удачно все прошло.

Гриша сахар вытащил из кармана, подал:

— Чего? — еще больше смутилась девушка. — Не маленькая.

— А я маленький? — пробасил. — А все равно сладкое люблю.

— Ну и ешь.

— Ну и не ругайтесь, все равно не подеретесь, — хохотнул Чаров, сахар забрал и в рот сунул.