Все рассмеялись, увидев, как вытянулось от возмущения лицо Васнецова.

Глава 33

Николай утром приехал, спрыгнул из машины на землю и к бочке с водой. Умылся, подмигнул довольно Михаилу, что тут же с полотенцем оказался:

— Начальство довольно. Молодцы наши разведчики.

— Да уж, — скривился тот.

— Чего рожи корчишь? — не понял мужчина, вытерся. В хату пошел.

— Так ведь издевательство, товарищ майор, форменное издевательство, — двинулся за ним Михаил.

— Чего ты бубнишь? — Семеновскому, что за столом сидел, курил, только китель на плечи накинув, руку для приветствия протянул. Фуражку на лавку кинул, за стол сел.

— Вот так, Владимир Савельевич, сработали наши на отлично, там, — ткнул в сторону потолка пальцем. — Очень довольны. Миша, чай есть? Пожевать что?

— Есть, — бухнул тот чайник на стол, кружки расставил.

— К награде будем представлять разведчиков, — заулыбался Санин.

— Тю! — возмутился Михаил. — Это эту малолетку и уже к награде?! Да она без году неделя! А уже нос воротит! Это вон… вон Васнецову да Палий с Чаровым — да, я понимаю!

Санин нахмурился — что парень несет? На политрука уставился — тот бровью не вел, курил с удовольствием, сахар в кружке с кипятком ложкой размешивал.

— Так, сядь! — рыкнул на ординарца — достал с утра пораньше. Тут плюхнулся:

— А чего? — плечами пожал. — Ну, товарищ майор, несправедливо это.

— Чего несправедливо? Внятно доложить можешь?

— А то, Николай Иванович, что командир разведчиков у нас теперь женщина, — спокойно, с каким-то непонятным довольством протянул Семеновский. — И это очень вашему протеже, сиречь Белозерцеву Михаилу Валерьевичу, не по душе.

— Так ржут же все!…

— Тихо! — хлопнул по столу ладонью Николай, пресекая высказывания парня. Уставился пытливо на невозмутимого замполита.

— Владимир Савельевич, опять вашими молитвами пополнение надуло?

— Так, атеист я, Николай Иваныч.

— И я, знаете ли, не религиозный деятель. Понять хочется — серьезно? Женщина командир разведчиков?

— Ну, уж, — хлебнул чая. — Не женщина — девушка.

Еще не лучше! Санина перекосило. Затылок огладил, пытаясь сдержаться, в руки себя взять:

— Владимир Савельевич, вы простите, понимаете, что такое разведка? Да у меня каждые три месяца — похоронка домой к лейтенанту отделения разведчиков летит! Вы как представляете похоронку на женщину отправлять!! И это в конце войны! Вы в своем уме, Владимир Савельевич?!

— Все? Проорался? — уставился на него мужчина. Санин сник. Головой качнул, соображая.

— Как вам в ум могло прийти?! Почему меня в известность не поставили? — зашипел.

— Значит так, войне может и конец, но пока о том не объявляли, а укомплектовывать батальон надо. Девушка неплохая досталась, справилась. Опыт у нее богатый.

— Ага, Гаргадзе вон по ушам ездить, — фыркнул Мишка.

— Так, молкни! И… И вообще, чайник согрей! — бухнул перед ним посудину с прямым посылом за дверь политрук. И его парень ремарками замучил.

Лейтенант насупился, но ушел.

Николай глаз с Семеновского не спускал:

— Зачем? Убьют ведь, — сказал тихо. — Совсем зачерствели?

— А ты меня не кори. Война, она знаешь, всех в одно корыто гребет. И нет здесь ни женщин, ни мужчин, ни детей, ни взрослых — все взрослые, все солдаты.

— В смысле, война все спишет. Слышал. Не пойдет! — отрезал. — Война вот-вот закончится. Мне лишний грех на душу не нужен. Мы без женщин справимся.

— За первую отмыться не можешь? — глянул на него мужчина.

У Николая желваки ходуном заходили.

Всем замполит хорош, но как нападет на него упрямство, хоть об стенку горох — ничего ни слышать, ни понимать не хочет.

— Не место женщинам в боевых операциях, — поцедил. — Плевать мне, кто, что и у кого. В моем батальоне женщины в бою гибнуть не будут.

Семеновский руками развел — дерзай.

Уже легче, — чуть успокоился Санин.

— Миша! — крикнул. Тот рядом встал, котелки с кашей на стол бухнул и в потолок смотрит, обиду выказывает.

— Давай за командиршей этой.

— Так они только спать легли.

— Плевать! Зато Костя не лег! Отвезет ее в штаб… да куда угодно! — по столу хлопнул. Поболел, так их раз так! И ведь не отлучался, а уже вон новости такие, что ни в какие ворота не лезут.

Мишка понял, засиял даже.

— Так точно! Сейчас будет!