сидели автоматчики, снесло, а и ее пулей откинуло. Схватила все-таки, —

поморщилась, прижимая к плечу руку. Хрен на нее!!

Дала очередь по поднявшимся немцам. Те цепь все же развернули, первая граната,

что кинули, убила мужчину справа. Паренек в палисаднике заглох — там вовсе все

порезано очередями было — окна выбиты, забор скощен, от сирени — воспоминания.

Но десять минут они форы жителям деревни все-таки дали — только это ее и

радовало.

Обойму перезарядила, дала очередь, пригибая эсэсовцев.

Мужчина слева методично их, одного за одним укладывал, но патронов пшик остался.

Ленка обрез убитого подобрала. Ему кинула, и опять немцев косить, за тополь

спрятавшись, а автомат заглох — кончился боезапас.

Лицо отерла, гранату сжала — ну, что? Отбегалась, Елена Владимировна?

Только размахнулась из-за дерева выглянув, как грохнуло за спиной. Лена не

поняла, что случилось. Видела, как подкинуло двоих от ее гранаты, а словно в

замедленной съемке. Тяжело стало, что-то врезалось под ребра, в спину, грудь, в

голову и, словно воздуха лишило.

Она пару секунд стояла, пытаясь со слабостью совладать, вздохнуть и, отлетела в

сторону, от взрыва еще одной гранаты.

Первое что получил Перемыст — удар кулаком в лицо. Его отбросило не столько от

силы удара, сколько от неожиданности. На Антона прыгнул мужчина и уже занес руку,

чтобы опять ударить и Антон заорал, как укушенный:

— От Пчелы я!!!

Рука замерла в неприятной близости от физиономии.

Мужчина рывком поднял его и вжал в ствол сосны.

— Повтори.

— От Пчелы. Она в Ивановичах! — затараторил. — Туда немцы пошли! СС! Сожгут

деревню на хрен!

Дежурный сообразил, что Ленка просто так да еще полицаю, место расположения

отряда не выдаст, да и весть полицай выдал из ряда вон. Петр пихнул того в

сторону отряда:

— Бегом, — ринулся вперед.

Минут через десять, мигом собравшись, в сторону деревни выдвинулись отделения

Тагира, Дрозда, Прохора Захаровича. Перемыст получив автомат, бежал с ними, по

дороге муторно и путано пытаясь что-то объяснить лейтенанту. Тот сразу его

признал, и чуть не убил за полицейскую форму. Но магическое: от Пчелы, спасло

лицо Антона от потрясений, а самого от пули, которую Саня, да и не только он,

легко бы пустили в грудь предателя.

Однако дело оборачивалось так, что до биографических подробностей Перемыста

стало всем ровно. Отряд боялся не успеть, и бежал, что есть мочи.

Уже на подходе к деревне поняли — поздно. Остановились на пригорке, как на

преграду наткнулись — внизу, как на ладони лежала не деревня — пожарище.

Догорали последние дома. Тополя — исполины как колья натыканные шли вдоль того

места, где недавно была центральная улица Ивановичей.

У многих крик в горле застрял от увиденного, лица, что головешки черными

сделались.

Тагир приказал окружить пепелище, часть бойцов послали по лесам за древней,

искать жителей. Надежда, что кто-то жив, еще теплилась.

Сашка первым к деревне рванул. Невозможно было поверить в то, что видели глаза.

— Не могли они людей сжечь! — а сам себе не верил. Знал — могли!

Сашок рядом оглядывался и приметил странное в конце тополиной аллеи, рванул и

как споткнулся: к четырем тополям были прибиты за руки трупы. Мужчины,

обгоревшие — видно. Здесь пожар больше всех бушевал. Дальше мальчишка совсем и…

Сашок отступил, головой закачал: нет, ребята, нет…

И наткнулся на Тагира. Тот стоял и смотрел, как и он на прибитую через ладони

девушку, и как оглох, ослеп. Потерялся. Ребята подходили. Точно так же замирали,

не в силах ни двинуться, ни слова сказать.

Сашка увидел странное сборище возле деревьев и подошел. Протолкался, желая