– Ах, простите!
– покривился Ольгерд, - я, кажется, нарушил субординацию.

Он сел подальше от этого кресла за другой конец стола. Оттуда он с отвращением

наблюдал торжественный внос хозяина. Двое старых слуг доставили своего молодого

прекрасного господина на носилках, как истинного магараджу. Ольгерд удивился даже не

– 133 -

тому, что это не роботы, а только тому, что их не шестеро. Ему казалось, что он попал в

какое-то поросшее быльем средневековье.

Местное Солнце медленно слезло с носилок. На нем был эффектный черный с серебром

костюм, облегающий стройную юношескую фигуру, черные волосы коротко подстрижены и

зачесаны назад, лицо бледное и красивое.

– Вот и я!
– объявил он вполне бодро, взгляд его остановился на Зеле, - Ла, боже мой,

какое потрясающее платье! Ты изумительна, детка. Извини, у меня не нашлось для тебя и

пяти минут. Я совершенно растрепан! Бывает-бывает...

– Я знаю, Леций, - смиренно сказала Зела.

– Подойди же ко мне.

Ольгерд увидел сцену встречи. Они обнялись, они сомкнулись как две разломанные

половинки. Этот тип даже позволил себе запустить руки в ее пышные волосы. Они что-то

сказали друг другу по-аппирски.

– Садись, - улыбнулся Леций, - я сяду только после дамы.

Она медленно опустилась рядом с ним, подминая рукой пышные юбки. Тогда сел и он,

по-царски возложив руки на подлокотники. Его слуги расторопно эти руки поцеловали,

каждый со своей стороны.

– Брысь!
– шутливо скомандовал им Леций, как любимым, но надоедливым собакам.

Может, он и был «растрепан», но настроение у него явно было хорошим. Чего нельзя

было сказать о его гостях.

– Носильщиков не маловато?
– спросил Ольгерд.

Хозяин посмотрел на него ясными синими глазами и почему-то засмеялся.

– Я им еще не то позволяю, - заявил он вполне дружелюбно.

Обаяния у него было не отнять. Отвратительной самоуверенности тоже. Ольгерд не

привык иметь дело со средневековыми вельможами.

– Видишь ли, - пустился в рассуждения хозяин замка, - эти мелкие детали бросаются в

глаза только землянину. Ты привыкнешь. Если, конечно, захочешь остаться.

– Леций, зачем ты оправдываешься?
– вдруг резко спросила Зела, как будто он делал что-

то недостойное его сана, и Ольгерд с досадой понял, что она целиком на стороне этого

самодовольного феодала, коей чести тот явно не заслуживал.

– Я не оправдываюсь, - пожал он плечом, - я просто готовлю нашего друга к нашей

жизни. Он строг! И категоричен. Это пройдет. Знаете, жизнь хороша тем, что все, в конце

концов, становится на места.

Обед напоминал кроличье мясо с гарниром, рагу из овощей было острым и

подозрительно пахло, зато вино оказалось вполне сносным. Хлеб был горячий и испечен в

виде маленьких продолговатых лепешек, посыпанных дроблеными зернами. В вазах

красовались своеобразные виды яблок, апельсинов, винограда и прочих фруктов. Своего

часа ждали и пирожные с кренделями. Ольгерд ел без аппетита, но с любопытством.

Хозяин, постоянно улыбаясь, вел светскую беседу, не особо содержательную, но все-таки

разряжающую обстановку. Он рассказал, какой замечательный у него повар, где для него

выращивают эти самые апельсины, почему ему нравится в столовой эта картина со слонами

на водопое, и прочую отвлекающую муть. Потом он отложил вилку с ножом, как будто

изнемог от пользования этими предметами, и измученно откинулся на спинку своего

хозяйского кресла.

– Ольгерд, завтра весь мой муравейник будет говорить на твоем языке, - заявил он

великодушно, - но это еще не все аппиры. Тебе придется самому научиться понимать нас. Так

будет гораздо удобнее.

Кто бы спорил!

– Я не умею изучать язык за сутки, - сказал Ольгерд.

– Это просто: компьютер, мозговой допинг, немного синей энергии и чуть-чуть практики.

Языковой барьер мешает даже мне с тобой общаться. У нас есть вещи, на ваш язык не

переводимые.

– Кое-что ясно без слов, - хмуро сказал Ольгерд.

Леций посмотрел на него внимательно и перестал улыбаться.