искупаться. Одна. В два часа ночи. Если только искупаться.

Она входила в воду так быстро и решительно, что ему снова стало не по себе. Ольгерд

выбежал на берег. В ночной тишине хорошо были слышны и плеск воды, и его шаги, и его

голос. Кричать не пришлось.

– Зела, будешь топиться, я все равно тебя вытащу.

Она обернулась, стоя по пояс в воде.

– Кто здесь? Ольгерд, это ты?

– Извини, но я. Можешь ты мне сказать, что происходит?

Она подошла к нему. Половинка луны и звезды освещали ее недостаточно, было видно,

что линии тела ее превосходны, но что творилось в ее глазах, разглядеть было невозможно.

– Не могу уснуть, - сказала она просто, голос был ласковый, - у меня такое чувство, что я

вся грязная. Все так смотрели на меня сегодня... хочется все это смыть с себя поскорее.

Ольгерд не мог ничего сказать. Она никогда с ним так не говорила, она вообще с ним не

говорила.

– Я хочу жить на Земле, - с легкой улыбкой добавила Зела, - я хочу быть достойной

вашего мира, не знаю только, получится ли?

– Кто тебе сказал, что ты недостойна?

– Вам неведомы ни наши болезни, ни наши пороки...

– Забудь о них. Окунись и забудь.

Зела смотрела на него, подняв лицо, и слабо улыбалась.

– Пойдешь со мной?

– Пойду.

Ольгерд развязал халат и вынул ноги из кроссовок. Они стояли на холодном песке под

летними звездами, и это было как во сне. Такое уже случалось: и ночные купания, и звезды в

изголовье. Только не с этой женщиной и без ощущения нереальности.

– Дай мне руку, - сказала она, - если, конечно, тебе не противно.

– Как ты можешь так думать?

Они вошли в черную воду, заплыли далеко, ныряли на самой глубине, лежали на

поверхности, наслаждались неожиданной свободой.

– У меня два полотенца, - сказала Зела на берегу, - хочешь?

– Ты что, знала, что я приду?

– Нет. Просто у меня очень длинные волосы.

Потом, чтобы не испачкаться песком, они сидели на пляжных топчанах.

– Покажи мне Малого Льва, - попросила она.

– Малый Лев весной. Или под утро, но сейчас светлеет рано.

– А ты какое созвездие любишь?

– Возничего. Наверно, потому что не летал туда ни разу. А видишь вот там, - он показал

на запад, где раскинулась в полнеба ликерная рюмка Волопаса, - Арктур, оранжевая

звездочка. Моя первая экспедиция.

– А еще?

– 68 -

Он уложил ее на топчане и долго рассказывал про летящего Лебедя, про домик Цефея,

про голубую ленточку Дракона, и крохотного Дельфина, резвящегося в Большом Летнем

Треугольнике.

– А у дельфина хвостик, - улыбнулась она.

– Да, если хорошо присмотреться.

– А где этот самый Шедар?

Он показал. Сначала объяснил, как найти Кассиопею, а потом и эту самую звездочку, с

которой столько хлопот. Теперь вот Гунтривааль прибывает.

– Это правда, что ты поменял маршрут?
– вдруг спросила Зела.

– Правда.

– Из-за меня?

– Хотелось бы так думать, - усмехнулся Ольгерд, - но как я мог знать, что найду там тебя?

Зела села, обняв колени, она смотрела на него, и даже в темноте было ясно, что глаза у

нее грустные.

– Я думала, Леций тебе сказал.

– Леций?

– Неужели я ошибаюсь?
– Зела покачала головой, - не может быть.

– Кто такой Леций?

– Он оставил меня там. Сначала я ничего не понимала, потом подумала, что он это

сделал нарочно и предупредил вас, раз вы летите мимо. Он давно говорил, что мне надо

жить с вами. Но если нет, то я просто должна была погибнуть... странно...

– Постой, значит, вы все-таки знали о землянах?

– Ольгерд, - она вздохнула, - ты же не комиссия, не мучь меня вопросами! Да, я знала о

Земле и о землянах. Но это никого, кроме меня, не касается.

– Ладно. Только скажи, почему ты так долго меня боялась? Я что, страшный, злой и

агрессивный?

– Не тебя, - сказала она, - себя. Но теперь ты все обо мне знаешь, и это не мешает тебе

дружить со мной.

– Дружить?

– Разве нет?

– А что, любить тебя воспрещается?