кочки с клюквой, почва, мягкая и подвижная как батут, под ногами. Он идет, шатаясь и

задыхаясь от волнения. Почему? Потому что ему навстречу идет она. У нее мокрое, грязное

платье и перепачканное илом лицо. Она прекрасна. Они бы побежали друг другу навстречу,

но болото не пускает. Поэтому они медленно, спотыкаясь, идут, и это было уже миллион

раз... Сейчас она оступится и уйдет в тину по пояс. Он закричит и бросится к ней. И успеет.

И они обнявшись, извозившись в грязи, будут сидеть на кочке с клюквой...

– Ол, ты живой там?

Леций медленно покачивался в воздухе в своем кресле. В темноте различался его силуэт.

– Далеко у вас тут болото?
– спросил Ольгерд, приходя в себя.

– У нас тут много болот, - весело отозвался Леций, - а тебя что, бассейн уже не

устраивает?

Ольгерд тоже усмехнулся.

– Что-то захотелось клюквы.

***************************************

********************63

Утро уже не в первый раз выдалось пасмурным. Лето кончалось, и ничего тут было не

поделать. Флоренсия надела плащ. Конс смотрел, как она затягивает пояс перед зеркалом.

– Конфет Рексу не давай, - сказала она, - им вредно.

– Я и сам их терпеть не могу.

– Без меня аппликаторы не снимай, как в прошлый раз. Я прилечу с работы и все сделаю.

– Ладно, - усмехнулся Конс, - дождусь как-нибудь.

И сверкнул черными демоническими глазами. Она знала, что за этим последует. Ночь

безумного неизбежного секса, которую они так долго откладывали. А потом такое же

безумное и неизбежное прощание. В этой драме ей участвовать не хотелось.

– Пока!

Она сбежала с крыльца и пошла по мокрой тропинке на стоянку, чувствуя спиной его

взгляд. Зачем она ему? Ведь это не любовь. Скорее признательность и благодарность, кстати,

вполне ею заслуженная. Это просто очевидное и понятное желание того, чего нельзя. Она не

девочка, чтобы обольщаться на этот счет. У него не получилось с Зелой, у нее - с Ричардом.

И теперь они должны утешаться друг другом, прекрасно зная, что расстанутся.

День выдался суматошный. Подумать обо всем и привести свои чувства в порядок было

некогда. В шесть часов она сняла рабочий халат, причесалась у зеркала, затянула пояс на

плаще... и поняла, что не может вернуться домой.

Ей слишком часто это снилось: как она разматывает его, отдирает последние приклейки,

от него пахнет лекарствами, он встает под душ и берет ее с собой. Они сплетаются и

содрогаются под струями воды... Наверно, так и будет. И после всего этого - прощальный

ужин? Или завтрак? Она поняла, что это будет невыносимо, даже для ее нервов

патологоанатома.

Темнело. Хрупкая стройная женщина в плаще бродила по набережной. Ее ждали. А она

бродила, словно выпав из времени и уже отказавшись от той маленькой подачки, что

– 159 -

предложила ей судьба. В серой дымке над горизонтом растворилось малиновое солнце, вода

в реке перестала отблескивать и почернела, стало прохладно и совсем безрадостно.

Она думала о себе, о своей жизни, о своих удачах и разочарованиях, о своем немалом

женском опыте. Ей всегда хотелось, чтобы любили ее. Она с этим родилась и все ждала

своего принца. Он не пришел. Были просто мужчины со своими проблемами. Всем нужна

была помощь и утешение. И они безошибочно выбирали Флоренсию Нейл.

Она никогда никому не завидовала. Только один раз. Своей подруге Шейле. Они

просматривали их семейный архив: свадьбу, маленьких детей, кадры из отпусков... женщины

иногда любят сентиментально покопаться в прошлом. Потом была неуютная планета,

напоминающая заброшенную Землю, торчали какие-то ржавые башни, лежали ржавые

рельсы, на голой каменистой земле пробивались цветки мать-и-мачехи.

Они шли почему-то очень счастливые, Ричард и Шейла, а сзади еще кучка смеющихся

людей. На нем была красная форма капитана, на ней - синий штурманский костюм, две яркие

фигурки на фоне серой унылой равнины. Потом Шейла запрыгнула на какую-то бетонную

плиту с торчащей арматурой, ее короткие светлые волосы раздувал ветер. Она наклонилась и