Рекс ожил. Ричард отпустил его, мысленно остановил поток энергии и очень скоро

ощутил отдачу. За все надо платить. Собаке захотелось жить, Ричарду расхотелось. Он и так

находил жизнь удовольствием весьма сомнительным. Растянувшись в стельку на полу, он не

позволял себе отключиться совсем, только потому, что всем был должен: сыну, дочери, Зеле,

Илларису, Кеттерваалю, Гунтриваалю, Алине, своим сотрудникам на работе... даже роботу,

которого нужно было восстановить. Тело не слушалось, но мозг работал четко.

– Итак, что мы имеем?
– рассуждал он без всяких эмоций, - Конс существует. Это главное.

Он, безусловно, силен и мягким нравом не отличается. Похоже, даже разъярен. Большое

счастье, что дома не оказалось Ольгерда, а то бы он присоединился к компании Рекса и

Моти.

С этим монстром обязательно нужно встретиться, и если не договориться, то хотя бы

выяснить, чего он хочет. Это неизбежно. И это второе.

Зелу нужно увезти отсюда подальше. Во-первых, от этого места, во-вторых, от Ольгерда.

Для него это опасно, а ей надо отвлечься, тут Флоренсия права. Нельзя держать девчонку в

постоянном стрессе. Надо улетать и срочно. Это третье.

Что из этого следует: Алина уйдет от него, Ольгерд тоже не поймет и обидится

смертельно, Илларис не отпустит, Кеттерваааль обалдеет, Гунтривааль оскорбится,

сотрудники на работе решат, что он их бросил в самый ответственный момент. . Кажется, все.

Какие мелочи. Зато сын в безопасности. И она. Теперь он ни на шаг ее от себя не отпустит.

Рекс лизал его руку. Ричард сел, с отвращением посмотрел на белый свет и заставил себя

подняться. Из своего кабинета он позвонил дежурному из отдела Антонио Росси. В три часа

ночи Бертран сидел в полном одиночестве и, похоже, ничего не видел.

– Ты что, спишь там?
– спросил Ричард недовольно.

– А что? Запись идет.

– Пришли мне все записи за последние два часа. Я сам пересмотрю.

– Пятнадцать камер. Вам все прислать?

– Нет. Только ее комнату.

Через три минуты у него была запись. Ричард уселся в кресле и вывел изображение на

главный экран. Комната была в темноте. Съемка шла откуда-то от окна, с карниза, наверно.

Он нашел то место, когда приоткрылась дверь и вошла Зела.

Она включила свет, подошла к зеркалу, провела расческой по волосам, кажется, это было

любимое ее занятие. Лицо было грустное. Она долго в себя всматривалась, словно искала

ответ на какой-то мучивший ее вопрос. Потом стала примерять украшения, которые

подарила ей Ингерда. Женщина есть женщина!

За этим приятным занятием и застал ее тот, кого она так боялась. Он появился посреди

комнаты внезапно и бесшумно и выглядел, прямо скажем, не ангелом. Ричард сделал

увеличенный стоп-кадр, чтобы получше рассмотреть своего будущего соперника.

Все его уродство, похоже, заключалось в склизкой синей коже, покрытой язвами. Руки,

ноги и голова были у него на месте. Он был высокого роста, довольно хрупок с виду, затянут

во все кожаное, даже на руках перчатки, видимо, потому, что любая другая одежда тут же

намокала. Черные волосы средней длины тоже были влажные и блестели. Жуткими были его

темные глаза, в них была бездна. И как-то уж совсем наивно смотрелся на его шее тонкий

шарфик, перепачканный синим.

Зела заметила его в зеркале. Вскочила, но не закричала от ужаса. Просто попятилась к

стене и замерла там. Ричарду показалось, что разговор у них шел вполне нормальный, язык

был непонятен, но интонации ясны как день. Он что-то ей доказывал, она упрямо мотала

головой, не желая его понимать. Потом он перешел к насмешкам. Сорвал с нее диадему и

клипсы, бросил на пол и раздавил каблуком.

Теперь Зела отвечала резко. Лицо ее вспыхнуло, брови надломились. Оказывается, она

могла быть в гневе, что трудно было себе представить. Они ссорились. Конс часто промокал

– 81 -

платком лицо, потом снял перчатки и стиснул синей рукой ее плечо. Зела брезгливо