планеты.

– Я бы сказал даже вредно.

– Что это они там с тобой сделали?

– Мелехем Юндр такой хлебосольный, что живым от него не уйти. А тем более трезвым.

К тому же он порядком потянул из меня за свое гостеприимство.

– Сядь, - Ольгерд подкатил к нему кресло, - воды налить?

– Бассейн, - усмехнулся Леций, он снял парик с совершенно лысой головы и обмахнулся

им как веером.

Ольгерд заметил, что очень многие аппиры были лысыми, даже женщины. Он уже к

этому привык. Аппиры ему нравились уже тем, что все были умны и немыслимо напичканы

информацией. Любой дохлый старикашка или чахлый подросток с грушевидной головой

могли выпалить без запинки любую дату их долгой истории или спектральный класс любой

звезды.

Леций сидел с закрытыми глазами, на лбу была испарина.

– Ты меня сегодня заменишь?

– Конечно, - сказал Ольгерд, - не беспокойся.

– Их все больше. Бегут от Би Эра. Бегут от Конса. Сегодня еще трое приплелись.

– Ничего, продержимся.

Час спустя Ольгерд вошел в голубой зал, где уже собрались все слуги. Они лежали на

полу, на разбросанных по ковру подушках. Его встретили радостными возгласами, как

хозяина. Ольгерд сел в кресло на возвышении и сделал несколько вздохов. Новичков он

заметил не сразу. Они сидели, привалившись к стене: старик с бородавчатой кожей, крепкий

плечистый парень совершенно без шеи и довольно красивая бледная женщина с алыми

губами. Эти аппиры видели его впервые, но на удивление у них не было сил. К тому же кто-

то им наверняка уже сказал, что Ольгерд - эрх.

Эрхов аппиры уважали, хотя никто их никогда не видел. Разве что единицы. Зато по

вымирающей планете ходило бесчисленное число легенд и разных слухов о том, как

внезапно появлялся божественный эрх и спасал несчастного аппира или влюблялся в

аппирскую девушку. Маленькая Кеция не уставала пересказывать ему такие случаи, упорно

распространяя по замку слухи, что Ольгерд тоже эрх.

Он попытался выудить из нее историю про Ла Кси и эрха, который так потряс ее

воображение, но Кеция сказала, что никогда такой истории не слышала. А если бы какой-то

эрх увидел прекрасную госпожу Ла Кси, то любил бы ее вечно.

Обессиленные слуги преданно ждали. Ольгерд напрягся и представил, как раскрывается

бронированный шар его защитного поля. Постепенно, как купол обсерватории. И он

становится беззащитен. Аппиры отсасывают из него мощно, ощущение не из приятных:

мгновенная тошнота, даже боль, вывернутость наизнанку. Начинает ныть все, даже уши,

волосы встают дыбом, зубы невольно скрипят. Тут главное - вовремя остановиться, не

упустить тот момент, когда еще есть воля закрыться. Это сложно, приходиться бороться с

потоком, с водопадом устремленной в зал энергии, приходится не замечать стонов и воплей

тех, кому не хватило. Потом минут десять в глазах темно и совершенно безразлично, кто

ползает у тебя в ногах, восхваляет он тебя или жалобно стонет.

Из голубого зала он прошел в розовый. Там его ждал наполненный бассейн с душистой

пеной и подушками в изголовье. Ольгерд разделся на ходу и погрузился в теплую воду.

– Погаси свет, - велел он слуге в желтом халате, даже мягкое розовое освещение

раздражало.

Слуга аккуратно сложил его разбросанные по полу вещи и выключил лампу. Наступил

наконец долгожданный отдых. От всего, от любых внешних впечатлений. Невесомость,

темнота, температура собственного тела... Через минуту ему начало казаться, что так было

всегда. Он плавает в теплом бульоне, он прост, как амеба, ему ничего не надо, только

– 158 -

поддерживать свое немудреное существование, ему не нужен разум, нет нужды принимать

никакие решения, только жмуриться от яркого света... Лес, шуршащая трава, сухие ветки под

лапами. Он - дикий зверь, преследующий свою добычу. Она где-то спряталась, но он

выследит ее, он взволнован, у него лихорадочно бьется его волчье сердце, но он уверен в

себе. Яркие лесные запахи бьют в ноздри, и среди них - возбуждающий запах раненой

жертвы... Ветки хрустят под сапогами, сушняк переходит в болото, кривые чахлые березки,