растрепала волосы и Ричарду. Он взял ее за талию и медленно снял с этой плиты, постепенно

сгибая руки, пока ее губы не коснулись его губ. Это было просто красиво и просто странно:

на чужой разрушенной планете какие-то счастливые люди со своей любовью. Тот, кто снимал

фильм, что-то крикнул им. Они посмотрели на него и рассмеялись.

– У Ричарда очень сильные руки, - заметила тогда Флоренсия.

Шейла беззаботно улыбнулась.

– Конечно.

От воды дул свежий ветер. Флоренсия подняла воротник и присела на скамеечку в

кустах. Теперь она поняла, почему эта история про нее. От начала до конца. Это история про

женщину, которая смотрит со стороны и тихонько завидует. О женщине, которая любит

чужого мужа. Даже не любит, но хотела бы любить. Хотела бы, чтобы было так же, хотя

ничто на свете не повторяется. Была одна-единственная Шейла Янс, и никто ее не заменит:

ни она, ни Алина, ни красавица Зела.

Интересно, когда Зела могла видеть эти кадры? Может, он и сам ей показал, и даже не

понял, что она ждет от него того же. Встает на камень, треплет его волосы, кладет его руки

себе на талию... они в точности повторили эту мизансцену, только у моря, на солнечном

курорте, и он ничего не понял. Бедная девочка! Как глупо идти по чужим следам. Тем более,

когда есть одна форма, без содержания.

Да, это история про нее. Про женщину, которая слишком много хочет и на половину не

согласна. И странно, что они с Зелой, казалось бы, две полные противоположности, на

самом деле так похожи. Две упрямые идеалистки, которые не любят, в общем-то, никого,

только саму любовь, красивую сказку со счастливым концом, которую сами готовы выдумать.

Лишь бы только не признаваться себе, что никакой любви у них не было и нет.

Поежившись и заметив, что уже совсем стемнело, Флоренсия пошла на стоянку. Будь что

будет! Конс никогда ее не поймет. Слишком чуждое существо, совсем по другим принципам

живущее. Да и к тому же мужчина. А когда это мужчина понимал женщину? Она села за руль.

Под крыльями проплывали кварталы Трира, поселки, озера, бесконечные зеленые ковры

леса. Под крыльями проплывала родная и ненаглядная Лесовия. Она успокоит. Она всегда с

тобой. Она твоя, что бы ни случилось.

Флоренсия вошла в пустой дом, включила свет. Рекс ткнулся носом ей в ноги и тоскливо

тявкнул.

– Ты один?
– спросила она.

Пес, конечно, не ответил. Флоренсия была спокойна. Как зомби. Как взрослая,

рассудительная женщина, которая хорошо знает, что ей надо, и как ей лучше. Она медленно

обошла свой дом. В каждой комнате стояли цветы. Конс, наверно, оборвал все палисадники

в округе. На кухне стоял остывший ужин на двоих. Никто к нему не притронулся, даже Рекс.

В утилизаторе лежала куча бинтов и синие обрывки аппликаторов. Ей показалось, что и

обрывки ее короткого женского счастья лежат там же.

– 160 -

Обошлось без прощаний. Прекрасный принц вылупился из змеиной кожи и умчался в

свою страну, в свой замок, к своей женщине, ради которой отдал полжизни. Может, он и

погрустит когда-нибудь о землянке Флоренсии Нейл, с которой так ничего и не вышло...

– Вот и всё, - подумала она, садясь прямо на пол возле утилизатора, - как всё просто.

Рекс подошел и стал слизывать с ее щек непрошеные слезы.

**************************************

********************64

За окнами было темно. Пришлось отложить поиски до утра. Ольгерд вытерся, запахнул

на себе желтый длинный халат с золотыми львиными мордами и лениво забрался к Лецию на

круглое ложе со столиком в центре. На столе дымились чашки с чаем. Леций возлежал в

таком же халате и в чалме, намотанной на его лысую голову.

– И часто у тебя бывают такие приступы ясновидения?
– спросил хозяин замка, рассеянно

глядя в потолок. Розовая лампа тускло освещала его бледное лицо.

– Когда как, - ответил Ольгерд, - сие от меня не зависит.

Говорили они уже по-аппирски. Он иногда запинался, но в целом уже справлялся, даже

получал удовольствие.