каменные стены. От него было жарко. Почувствовав себя героиней какой-то старинной и

страшной сказки, она подошла к зеркалу и увидела в нем прекрасную принцессу. Она себе

по-прежнему нравилась, у нее было юное свежее личико, ярко-каштановые с рыжиной

волосы, спортивная длинноногая фигурка и очень даже неплохой, облегающий ее костюм.

Потом ей вдруг стало стыдно любоваться собой в этой стране нечастных уродов. Это

было все равно, что петь песни и плясать на кладбище. А вдруг превратишься в такую же

сгорбленную, морщинистую старуху, что стояла там, под аркой, с букетом осенних листьев?!

Конс появился неожиданно. Очевидно, у него не было ни нужды, ни привычки стучать.

Ингерда хотела сделать ему замечание, но не посмела.

– Я понял, что ты не переносишь уродов, - сказал он, - не волнуйся, у тебя будет красивая

служанка. Не все аппиры безобразны.

– Напрасно ты беспокоился, - смутилась Ингерда, - я бы привыкла.

Он посмотрел, как будто прожег ее насквозь. Она почувствовала себя глупой

зажравшейся барышней, которая от скуки пришла на экскурсию в концлагерь.

– Не смотри на меня так, - сказала она, - я же не виновата, что они такие.

– Ты прилетела полюбоваться на наши закаты?

– Зачем ты так? Я же сказала, что привыкну.

– Тебе следовало остаться на корабле.

– Звучит не очень-то гостеприимно.

– У меня нет возможности все время тебя охранять. Даже в своем замке.

– Тогда не делай этого.

– Служанку зовут Адела, - сказал Конс, не отвечая на ее слова, - она сейчас придет и все

тебе покажет. Я жду вас всех в гостиной через час.

– 167 -

Адела действительно оказалась красивой девушкой, тонкой, как стебель, бледной,

печальной, с алыми, как маки, губами. Она слегка хромала и устало прикрывала черные

миндалевидные глаза.

– Что хочет прекрасная госпожа?
– спросила она смиренно и равнодушно перечислила, -

ванна, душ, массаж, прическа, музыка, благовония...

– Посплетничать, - улыбнулась Ингерда, - присядь-ка, расскажи, что у вас тут

происходит?

– Госпожа сама все увидит. Хозяин не делает тайн, раз он пустил вас в свой замок.

– Похоже, он живет отшельником?

– Он знает, сколько слуг ему нужно. Остальных не пускает. Хозяин всему знает меру и

цену.

– Вы его любите?

– Конечно.

– И не боитесь?

– Кто как, - сдержанно сказала Адела.

– Скажи, а где сейчас Ла Кси? Она у Конса?

Вопрос Аделе явно не понравился. Она встала, как будто намеренно хотела увеличить

расстояние между собой и Ингердой.

– Ла Кси больше не принадлежит Консу, - сказала она немного недовольно.

– Почему?
– спросила Ингерда.

Девушка сверкнула черными глазами и неожиданно совсем не кротко заявила:

– Потому что он сошел с ума.

– Как это?

– Так! Он просто взял и подарил ее вашему Ольгерду. Просто так, бесплатно. Теперь все

думают, что он испугался!

– Вот как... но это же прекрасно, - попыталась возразить Ингерда.

– Это позор, - жестко заявила возмущенная служанка, - никто и никогда не отдает свое

бесплатно. Только трусливый и слабый.

– Послушай...
– до Ингерды стало кое-что доходить, - ты так лихо осуждаешь своего

хозяина... ты его любовница?

– Я его дочь.

– Поздравляю тебя, - сказала Ингерда, почувствовав себя совсем уж неудобно, - у тебя

замечательный отец.

– Наверно, - согласилась Адела, - только женщины превращают его в тряпку.

– Женщинам надо уступать, это нормально.

– Я не хочу об этом говорить, - заявила девушка, - так что госпожа хочет?

– Послушай, перестань называть меня госпожой. Мое имя Ингерда.

– Нет-нет. Я не могу.

– Почему? Ты же дочь хозяина?

– У меня совсем нет энергии. А госпожа излучает. Кто излучает, тот всегда господин.

– Боже, какой бред...

– Госпожа – «белое солнце». Как Леций Лакон.

– Белое солнце?

Ингерда стояла посреди комнаты и вдруг почувствовала, как от нее откатывает

прохладная волна, сразу стало как-то холодно и неуютно. У служанки же широко открылись