Следить за мухой, носящейся по раме?..

– Ба, что для этого нужно?

– Во-первых, верить, - сказала бабушка, тоже подходя к окну.

– Ну, допустим, верю.

– Во-вторых, положи свое тело куда-нибудь, чтобы не упало.

– А когда положу?
– усмехнулся он.

– Больше ничего не нужно. Ты белый тигр, тебе достаточно захотеть. Но, поскольку для

тебя это впервые, позови их. И попроси, чтобы помогли тебе. Вот и все.

– Ладно. Как-нибудь попробую.

– Пробуй сейчас, - строго сказала бабушка, - потом может быть поздно.

Ольгерд лег на диван, закрыл глаза и мысленно позвал белых тигров. Пока он ничего не

чувствовал, страха не было. Было ощущение явного недоразумения и размышления: что бы

такое придумать и соврать бабушке, чтобы не расстроилась. Потом, как будто перед сном,

тело вдруг стало легким, все рецепторы на коже загудели как от озноба. Стало тревожно, и

он приоткрыл глаза.

Он увидел все тот же мир, комнату, край дивана и свою руку на нем. Только изображение

стало каким-то неестественным, как стоп-кадр, и почему-то плоским. Стало вдруг сразу

понятно, что он вовсе не живет в этом мире, ему просто показывали кино про него,

объемное, цветное, насыщенное запахами, звуками и прочей информацией. Теперь

– 84 -

изображение сдвинулось, трехмерный мир стал плоским и искаженным. Ольгерд выходил в

другой объем.

Он вылупился, как из яйца. Комната была все та же, только по-другому освещенная.

Было много сиреневого и фиолетового, и цветов, которых он раньше не видел. Рядом стояли

белые тигры, огромные кошки с зелеными глазами, черными носами и мощными лапами. У

Ольгерда тоже были лапы, еще мощнее, чем у них. Под шерстью от ужаса выступил

холодный пот.

Они переговаривались мысленно. «Вот и он!» «Он боится!» «Какой красивый!»

«Замолчите, дайте ему опомниться!»

Самый крупный из них подошел к Ольгерду и спокойно сказал:

– Ничего не бойся. Ты свободен, Ольгерд Оорл. Просто у тебя теперь два мира и две

оболочки. Мы ждали тебя.

– Я могу быть человеком?

– Конечно. Но нам больше нравится обличие тигров. Руки и речевой аппарат нужны

только в плотном мире.

– Почему именно тигров? И почему белых?

– Разве мы не прекрасны?
– удивился тигр.

Вопросов была куча. Где он? Что они делают в его замке? Куда делась бабушка? И

почему именно он - этот самый белый тигр? Но, тем не менее, земные дела интересовали его

гораздо больше.

– Кто ты?
– спросил он старшего тигра.

– Инагмиан, - ответил тот.

– А Лаокоон среди вас есть?

– Нет.

– Прекрасный юноша с голубыми глазами и черными локонами.

– Нет-нет. Мы не знаем такого.

– А среди эрхов его нет?

– Возможно. Эрхов много, гораздо больше, чем нас.

Ольгерд встал. Огромное мощное тело было по-прежнему невесомо. Лапы не касались

ковра, а если он опускал их насильно - проходили пол насквозь.

– Здесь все делается мысленно, - сказал Инагмиан, - бесполезно двигать предмет лапой.

Научись хотеть.

Как во сне, он взлетел и проплыл над спинами встретивших его тигров. Они тоже

поднялись, как стая птиц, и сквозь стены вылетели из замка. Это было блаженство.

– Научись хотеть, - наставлял его старший тигр, - почувствуй это, и в плотном мире

предметы будут подчиняться тебе.

– А если у меня не хватит сил?
– это вопрос волновал его чрезвычайно.

– Мы дадим тебе силы. Только позови нас.

– Если вы так сильны, почему вы не поможете аппирам?

– Аппиры - бездонная яма. Даже эрхи от них отказались.

– Но им же надо помочь! Они вымирают!

– Значит, так тому и быть. У них были условия абсолютно схожие с земными: такая же

планета, такие же законы. Но Земля вышла из кризисов, а Пьелла нет. Создатель ставит

эксперименты.

– Сколько раз он их ставит?
– хмуро спросил Ольгерд, вспоминая свое ощущение, что все

уже было, и много тысяч раз.

Возможно, с каждым кругом что-нибудь менялось, какая-нибудь малюсенькая деталь,

сотый знак гравитационной постоянной, или плотность воды, или видимый спектр, кто

знает. . и вот такими малюсенькими шажками, круг за кругом, Создатель шел к своей цели: