веселиться!

Эния с места не сдвинулась.

– Что ты, мальчик, - грустно посмотрела она, - мне нельзя.

– Да не бойся, тетка, - засмеялся он, - я тебя так размалюю - никто и не узнает!

– С ума ты сошел, - пробормотала она.

Оказалось, что это весьма интересно - приводить в порядок запущенную женщину. Он

принес свои краски. Эния скрылась в гардеробной и смущенно вышла оттуда в длинном

черном платье времен своей молодости. Ее когда-то отпадная фигура давно расплылась от

лежачей жизни, лицо обрюзгло, но расчесанные белые волосы были роскошны, и в целом

получилась довольно эффектная дама.

– Да ты красотка, старая, - приободрил он ее, - а сейчас будешь еще красивей. Садись.

Он провел ей по лицу ось симметрии, одну сторону раскрасил синим, другую белым

цветом. Эния не сопротивлялась. Узнать ее после таких художеств стало весьма трудно.

– Ну что? Рванем?
– весело спросил он.

– Рванем, - решилась она.

Место он выбрал тихое, на окраине Менгра, у самого побережья. Ресторанчик назывался

«Пучина» и был отделан под морское дно. Сначала Эния забилась в угол и полумрак самого

дальнего столика, потом захмелела, пообтерлась и даже пошла с ним танцевать. Пара из них

получилась довольно странная, но не страннее, чем отдельные уроды.

– А вообще-то у меня довольно мерзкое настроение, - признался он потом.

– Почему?
– улыбнулась Эния, ей-то уже стало весело.

– Потому что всё, что я ни делаю, как-то гнусно выворачивается. Ты меня понимаешь,

тетушка?
– он налил себе еще, хотя уже не нужно было, - если кого-то обижают, почему

нельзя вступиться? Почему это оказывается не нужно? Даже тому, кому помог? Идиотизм

какой-то...

– В жизни всё не так просто, - философски заметила Эния.

– А почему нельзя любить сестру?
– уставился на нее Герц, - почему, я не пойму? Я что,

ей зла желаю? Или я урод?

– Ты красавец, сокровище мое.

– Тогда почему?

– Просто это не принято.

– Вот-вот! Понавыдумывали себе идиотских правил и соблюдают их как овечки. А я бог!

Я не желаю ничего соблюдать!.. Или еще хуже: они только притворяются, что живут по

своим правилам. Но это тайна! Говорить об этом запрещено, это, видите ли, не по-мужски!

Он выпил и поправил сползающий на бок парик.

– Дед убил твоего отца. Ему можно. Я тоже хочу кого-нибудь убить. Мало ли сволочей

вокруг, а мне нельзя... О, глянь-ка!

За соседним столом два здоровенных урода в наглую подкачивались от оборванного

старикашки. Очевидно, они затащили его выпить, и бедняга согласился. Энергии у него

почти не осталось, и он уже вряд ли чего соображал.

– Землянин, - констатировала Эния, - до чего же эти люди наивные! Смотри, сейчас

упадет.

– Знаю я эти морды, - припомнил Герц, - Рак и Жираф. Те еще присоски... ну-ка

разберись с ними, тетенька. А то от моих оплеух им одно только удовольствие. Эти паразиты

боятся только Дикси Скара.

– Сопляк твой Дикси Скар, - презрительно сказала Эния, - и отец его сопляком был. И

дед.

Она зловеще улыбнулась раскрашенным лицом, аккуратно поставила на скатерть

позолоченный фужер, который держала за ножку, промокнула губы салфеткой и встала.

Старик в это время свалился под стол. Герц с любопытством наблюдал.

– 87 -

Энию он подкачал основательно, она была в «белом солнце», Рак и Жираф почуяли

новую добычу и бодро зазвенели стаканами.

– Чем это вы так напоили деда, что он уже в стране грез?
– спросила она.

– Тоже хочешь, толстуха?
– захохотали эти морды.

– Если нальете!

Она позволила им присосаться. Герц понимал, что это спектакль персонально для него,

и с удовольствием наблюдал за ним. Постепенно его белая энергия, которой он подпитал

свою родственницу, перетекала к Крабу и Жирафу. Те были в восторге и громко хохотали.

Потом процесс пошел обратный. Эния, превратившись в сплошное черное облако, потянула

энергию на себя. Сначала незаметно, потом всё мощнее.

Тут они заволновались. Герц с удовольствием наблюдал за их перепуганными рожами.

Такой присоски эти упыри еще не видели! Несчастный Дикси Скар, которого они боялись,