– Об этом я и хотел с тобой поговорить, - вздохнул отец, - тебе ведь скоро двадцать. Это

возраст вступления в Директорию.

– Да, знаю, - заявил Герц, - войду в совет - вы все будете говорить со мной по-другому!

– А ты к этому готов?
– серьезно посмотрел на него Леций.

Он был не то что готов, он не мог этого дождаться. Давным-давно он мечтал на равных

усесться за овальный черный стол переговоров со своим великолепным отцом, с

демоническим дядей Консом, с мощным Кера, с насмешливым Руэрто, со строгой сестрой

Рицией, с непогрешимым до тошноты дядей Ольгердом, и с вечно старшим братом Эдгаром.

Герц хотел иметь право голоса и уже знал, что он всем им скажет, когда до него дойдет

очередь. Первым делом он бросит в их болото здоровую каменюгу: он спросит, почему,

собственно, Эния - не член Директории? Она Индендра, она Прыгунья, она мать Риции, и ей

давно уже перевалило за двадцать. С пяти лет он мучился этим вопросом...

– Я готов, - заявил он.

– Сегодня заседание, - сказал отец, - тебя там быть не должно. Но, возможно, следующее

будет уже с тобой. Постарайся к тому времени стать серьезней, сын. Это уже не игрушки.

– А что у вас сегодня?
– поинтересовался Герц.

– Перо Жар-птицы, - ответил Леций.

– Чего-чего?

– Ветка из Сияющей рощи. С планеты, которую нашел когда-то твой дед Сиргилл

Индендра.

– Хорошо, что не дед Ричард, - усмехнулся Герц, - не всё ж ему одному. .

– Ничего хорошего, - покачал головой отец, - уж лучше бы это был Ричард. Всё дело в

том, что никто из нас не знает, где эта планета, а между тем какой-то тип подарил Ла Кси

ветку.

– Зеле?!
– подскочил Аггерцед, - ну нахал!

Музыкантишку Кси он за соперника не считал, но оказалось, что это еще не всё.

– 89 -

– Это десятый Прыгун, сынок. И с этим придется считаться.

Такая мысль в голове не укладывалась, поэтому скоро забылась. Тем более, что через

полчаса его вызвал Эдгар, и дед в его кабинете устроил ему показательное разоблачение.

Модуль подлетал ко дворцу. Аггерцед злился на непослушный мир и вдруг вспомнил про

эту самую ветку. Как всегда, то, что касалось Зелы, он воспринимал особенно остро.

Наверно, потому, что это была его первая и единственная любовь. Ничего порочного он в

этом не видел. Ла Кси была создана, чтоб ее любили. Он ее и любил, что ж еще ему

оставалось? Никакой бабулей она ему не была. Она была женой деда, вот и всё.

Соперников у него было не так уж много: стареющий дед и заморыш Кси. Появление

какого-то неизвестного Прыгуна в числе ее поклонников было неприятным сюрпризом. И

именно это сейчас обсуждали члены Директории.

В зале заседаний горел свет, яркие огни в окнах освещали темный осенний лес.

– Заседают, - раздраженно сказал он, подавая своей даме руку, - обсуждают такие важные

дела... и без нас с тобой.

– Мы-то здесь при чем?
– усмехнулась Эния.

– Да мне уже через неделю двадцать!

Был бы он трезв, ничего бы не случилось. Но он был пьян. Он взял Энию за руку и

потащил за собой в зал заседаний. Она упиралась, но сильно возражать ему не смела.

– Что ты сокол, нас же выгонят! Опомнись, родной, что ты делаешь?!

– Я знаю, что я делаю!

Вот так, за руку, он ввел ее в ослепительный зал заседаний, распахнув двери пинком

ноги. Немая сцена продолжалась недолго.

– Что это значит?
– ледяным тоном спросил отец.

Герц слегка покачнулся, голова шла кругом.

– Мы хотим присутствовать!

– Эния, где ты должна находиться?
– строго взглянул отец на его раскрашенную спутницу.

– У себя, - попятилась та.

– Стой!
– рявкнул Аггерцед, - ты имеешь право!

– Не надо, сокол мой...

– Стой, я тебе говорю!

За столом, помимо остальных сидел еще и Руэрто. Герц не знал, что он вернулся, и

слегка удивился. Сидел и дед в своей парадной форме, седой, мощный и еще более суровый,

чем днем. В общем, Директория была в полном составе.

– Ты пьян, - сказал Леций, - изволь очистить помещение.

– Даже пьяный я всё равно Индендра, - заявил Герц, - и Эния тоже!

– Вот что, благодетель...
– отец даже побледнел, так задела его эта сцена, - ты можешь