Телекамеры выманили обитателей «Привала» из трейлеров. Под звездным небом царила атмосфера междусобойчика.

Я оставил машину подальше от трейлера 37Д и пешком проводил Шерри-Ли до ее жилища.

– У Бендеров свет не горит, – заметил я.

Она обернулась:

– И у Бесноватого Джека тоже. Как грустно! Не уходи… Останься со мной.

Что еще мне оставалось делать?

В половине седьмого, поцеловав Шерри-Ли на прощание, я поплелся к своему трейлеру. Вошел и остолбенел. Все было готово для игры в триктрак. Пепельницы чистые, для каждого игрока приготовлено по пачке «Мальборо», шашки расставлены, кости наготове, кожаные стаканчики для костей перевернуты. С моей стороны стояла почти целая бутылка «Джека Дэниелса», на противоположной – пустая банка из-под кока-колы.

Мой «голубой» компаньон готовился к настоящему празднику, а я все испортил…

Стараясь загладить свою вину, я заправил кофеварку и стал напрягать мозги в поисках благовидного предлога своего отсутствия. В голове у меня было шаром покати – ни одной мысли. К тому времени, как Джин прошаркал мимо меня в кожаных шлепанцах и своем шикарном шелковом халате, я так и не придумал ничего убедительного. Между прочим, когда обстоятельства складываются не в мою пользу, я предпочитаю демонстрировать доброжелательность.

– Кофе готов, – произнес я жизнерадостным голосом.

Джин кивнул. Потом убрал в коробку шашки.

– Извини за вчерашнее, – продолжал я. – Свидание затянулось. Ты же знаешь, женщины такие…

Он не знал, но все равно пожал плечами.

– Можешь не объяснять, меня твои шашни не скребут.

– Телик смотрел?

– Только этого мне не хватало.

– Какие планы на сегодня? Что у нас на повестке дня?

– Мартин, на твоем месте я бы не беспокоился, – ответил он приторным голосом. – Я все предусмотрел.

Я подал ему кофе. Он кивнул, взял чашку и направился в ванную. На пороге он обернулся и высказался по поводу моего прикида:

– Костюм у тебя выглядит так, будто ты в нем купался. Его нужно привести в порядок, и выкини на помойку свою сутенерскую рубашку, ясно? Если не забыл, сегодня суббота. Готовность номер два.

Я сел на диван и включил телевизор. Похоже, я избежал еще одной серьезной взбучки.

Новостные каналы сообщали о новой резолюции ООН, о крушении поезда в Баварии, о бомбе, взорванной в Иерусалиме, и о том, что в зоопарке Дурбана, города в ЮАР, родилась панда.

Телевидение штата показывало аэрофотосъемку крушения нефтеналивного танкера вблизи берегов Флориды, кроме того, я посмотрел репортаж о том, как наркобароны Майами проводят чистку в собственных рядах. Мелькали проблесковые маячки, пестрели заградительные ограждения, краснели лужи латиноамериканской крови… Следом показали прыжки новорожденного дельфиненка в океанариуме Исламорада. Показ трейлерного поселка «Привал» сопровождался обещанием позже передать репортаж из округа Ли, где шестнадцатый день идет поиск пропавшего одиннадцатилетнего Соломона Бендера.

Я выключил телевизор. О том, что происходит в трейлерном поселке, я мог узнать, выглянув в окно.

В начале восьмого мы с Джином выехали из поселка, когда его брали в кольцо машины с национальными гвардейцами. Все они возбужденно переговаривались и явно пребывали в состоянии ажиотажа. С юго-востока наползало рваное облако, угрожавшее испортить им показуху.

– Тыловые крысы, – презрительно фыркнул Джин, когда мы проезжали мимо. – Ты только посмотри на этих долдонов! Они салютуют. Придурки… Гражданским честь не отдают!

Он купил местную газету в автомате закусочной «У Денни» и читал ее, дожидаясь, пока я расправлюсь с «Завтраком туриста».

– Мальчишки нет уже в живых, – заявил он наконец, бросив газету на диванчик и отхлебывая кофе. – Значит, твоя девка укатила?

– Уехала, – кивнул я.

Он следил за мной, ожидая подробностей, а я сосредоточился на ломтиках канадского бекона.

Джин к еде даже не притронулся.

– Мальчишка пропал, и никаких следов. Сработано профессионально, – подвел он итог, кивнув на газету.

– Скажи, ты был ранен? – спросил я, переходя в наступление, несмотря на то что рот у меня был забит яичницей. – Ну, когда ты воевал во Вьетнаме?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто интересуюсь, – пожал я плечами. – Подумал, может, тебя наградили за боевое ранение медалью «Пурпурное сердце».

– Я не хочу говорить о Вьетнаме, – ответил он. – Доедай, и поехали!

Южнее Неаполя мы повернули на восток, следуя за солнцем, и покатили по Аллигаторовой аллее, дороге, проложенной в густых мангровых зарослях в национальном заказнике «Биг-Сайпрес». Ландшафт удивил меня.