– Может, все-таки объяснишь, что происходит?

– Никаких объяснений. Делай, что велю, и разбогатеешь.

– Хотя бы намекни, ради какой суммы я горбачусь…

– Сколько у нас дилеров в списках А и Б?

– Сто десять или около того.

– Сто тринадцать, – поправил он меня. – Умножь эту цифру на пятнадцать тысяч. Твоя доля – где-то тридцать процентов от полученной суммы.

– Пятьсот восемьдесят тысяч пятьсот долларов, – отчеканил я.

Математика всегда давалась мне легко.

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся, словно папаша, который гордится сыном-отличником.

– Вот тебе и ответ!

Его трюк удался. Я сидел в «тойоте» и делил шкуру неубитого медведя, покупая машины, текилу и гасиенду с видом на море. Джин любовался одномоторными самолетами, выставленными на продажу в прибрежном ангаре. Кто он на самом деле – морпех или летчик? Скорее всего, грузчик… Грузить он мастер!

Я решил, что подарю падчерице живую лошадку, любимой – бриллианты, а себе – холодильник с прозрачной дверью, чтобы всегда можно было видеть, сколько там пива. И еще тюнинговый седан «кадиллак-девилль»! В такой машине даже разбившиеся о стекла жучки смотрятся вполне сносно. Неужели я скоро снова окажусь в испаноговорящей стране? Прямо не верится! Для этого ближайшие десять дней мне только и надо, что выполнять все – ну, или почти все – приказы Джина. А если не окажусь? По спине у меня пробежал холодок. Я во второй раз за этот день принимался делить шкуру неубитого медведя. А ведь медведя-то вряд ли убьют! Ладно, мечтать не вредно…

Мы покинули Майами при солнечном свете и покатили на запад.

Миновали Суитуотер и попали под сильный ливень. Прогноз на выходные сулил жителям Флориды, южнее округа Хендри, высокую влажность, порывистый ветер и затяжные дожди, иногда сильные.

– Лето называется, – буркнул Джин, закурив.

А мне по фигу! Через пару недель у меня наступит вечное лето… Пока мы ехали под дождем, я дремал и видел во сне тропические леса в стране, где все змеи держали меня за равного. Я никогда раньше не бывал в Мексике, но зато в количестве отведал образчики тамошнего экспорта. Я говорил на языке этой страны и любил народную музыку, которую исполняют уличные оркестры-марьячи. С тех пор как между Соединенными Штатами и Мексикой установили государственную границу, в Новый Свет, этот сумасшедший дом, стремились все скрывающиеся от правосудия. В этом отношении Новый Свет напоминал мне испанские побережья, которые я хорошо знал и по которым скучал. Мое переселение в Мексику с Шерри-Ли и Энджи будет, по сути, возвращением домой.

Все прекрасно, все замечательно, но зачем я сказал Джину, будто бросил Шерри-Ли? Конспиратор хренов… Но ведь невозможно угодить всем сразу! Надо будет сказать Джину, что мне нужно вернуть Шерри-Ли кое-какие цацки, и, воспользовавшись удобным случаем, шепнуть ей, что Джин на следующие две недели загрузил меня работой на полную катушку. Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает!

Дорогу Тамайами-Трейл, которая связывает Тампу и Майами, думаю, было чертовски трудно сооружать. Отрезок километров в сто пятьдесят – от атлантического побережья на западе до Неаполя на побережье Мексиканского залива – проложен по низинам и окружен кишащими москитами болотами. В таких местах наверняка тусуются еще неизвестные науке вирусы. Клубятся, спариваются и мутируют…

Я вздрогнул, когда в борт машины ударил мощный порыв ветра. Показалось, будто нас изо всей силы хлестнул мощный пучок водорослей. Захотелось поскорее убраться с этой дороги и оказаться дома…

Впереди показался перекресток – такой смурной и унылый, что сам Роберт Джонсон миновал бы его, отводя взгляд.

Кто не в курсе, поясняю: Роберт Лерой Джонсон, легендарный блюзмен, на вопрос друзей, где он научился так потрясающе исполнять блюз, рассказывал байку о некоем стремном перекрестке, где он якобы заключил сделку с Дьяволом – обменял душу на умение играть блюз.

Ну а Джин бодро повернул налево, и мы покатили по грунтовке, поросшей с обеих сторон чахлыми, скрюченными деревцами, стоящими в лужах зловеще черной воды.

– Куда мы едем? – спросил я.

– В Эверглейдс-Сити, – ответил Джин.

Проехав километров восемь по топкой однополосной дороге среди болот, мы миновали горбатый мостик, а за ним – поселок, где на широких, открытых участках земли в один ряд стояли деревянные хибары. Джин притормозил у магазина, торгующего товарами первой необходимости.

– Нам понадобятся моющие и чистящие средства, – заявил он, вручая мне список. – Выполняй!

Подкатив тележку с покупками к кассе, я понял, что оказался в рыболовном краю. Продавцу не без труда удавалось одновременно болтать по телефону, изображая всеобщего приятеля, и сканировать мои покупки. Я тем временем читал приклеенные к прилавку объявления, в которых все, кто предлагал услуги гида, именовали себя «капитанами». Все знали, где лучший клев и где водится тарпон. И все они жили в Эверглейдс-Сити.

– Ну здесь и народ! – сообщил я Джину, когда мы поехали дальше по дороге, напоминавшей мятую глину, мимо растяжек, рекламировавших прогулки на катерах на воздушной подушке, сафари на каноэ и прочие мечты рыбака.

Всякий раз, когда «тойота» попадала в очередную рытвину, Джин матерился.

– Неужели это основная дорога, ведущая в город? – спросил я, поморщившись.

– Какой еще город? – бросил Джин.

– Эверглейдс-Сити, – пояснил я.

– Ну ты даешь! – хохотнул Джин. – Да вот же он, Эверглейдс-Сити, у тебя под носом! Мы заезжали в местный торговый центр, справа от нас – городской банк, а впереди – жилые кварталы.