— Неужели никто не стал возмущаться? – Патрисия уже не замечала крепнувшего мороза и внимательно слушала Ливанова.

— Все прекрасно понимали, что деньгами от них откупились за потерю мужей и сыновей. Но восставать против армии, освободившей город? Егерями были едва ли пять человек из ста. Многие семьи просто не знали о расправе. А родственники расстрелянных сами во многом скрывали факт расправы. Командование Иркутского корпуса ополчения выступило с осуждением "акта мародерства".

— Но вы сказали, что и сейчас что-то не в порядке в городе? – Патрисия поспешила перевести тему разговора.

Ливанов закашлялся, раскуривая новую сигарету. Огонь спички осветил в темнеющем воздухе постаревшее лицо директора. Затянувшись, он пояснил:

— У нас всю жизнь неспокойно. Тогда, в две тысячи семьдесят шестом году, впервые было массово применено генетическое оружие направленного действия – специально против китайцев. Они отступили и затаились. За сто лет страсти поутихли и многие забыли ужасы войны и предвоенных десятилетий ползучей резни. Сейчас желтых становится все больше, они готовят новое вторжение. Официально об этом не говорят, но подспудно все готовятся.

Патрисия поежилась и посмотрела на далекий горизонт, где раскинулся под ночным небом необъятный Китай.

— Идемте, уже поздно. Вам пора домой. Завтра рано утром вы уже улетаете, – Ливанов протянул руку, чтобы помочь ей спуститься с обледенелого каменного поребрика.

Возле здания автовокзала он посадил Патрисию в машину, сказав шоферу. Чтобы тот проследил, как она доберется до гостиницы.

На улицах уже зажглись фонари, отбрасывая блики и полосы света в салон, и машина ныряла из одного освещенного пятна в другое.

Патрисия очнулась от навеянных тяжелым разговором мыслей только когда машина неожиданно резко остановилась у обочины. Водитель пробормотал что-то сквозь зубы и вышел на мороз. Он довольно долго копался под крышкой капота, а потом безуспешно попытался завести машину. Патрисия терпеливо ждала.

От нечего делать она стала рассматривать квартал в окно и поняла, что они совсем недалеко от гостиницы. Надо только пройти до перекрестка и повернуть налево. Через десять минут будет знакомое здание из розового ракушечника.

Патрисия вышла из машины и подошла к шоферу:

— Извините, я наверное сама теперь дойду. И направлю вам кого-нибудь на помощь.

— Подождите, скоро приедет ремонтная бригада. Я уже вызвал ее по мобильному телефону, – водитель потопал ногами, чтобы согреться. – Сейчас неспокойно.

— Хорошо, – Патрисия отошла в сторону и незаметно перешла улицу, пока шофер склонился над двигателем.

Вниз по улице идти было довольно скользко, и Патрисия семенила мелкими шажками, поминутно хватаясь то за стену, то за фонарные столбы. Видимо она перепутала поворот, потому что когда подняла голову и огляделась, вокруг было темно и никаких больших зданий не было видно. Вокруг были только частные застройки. Неожиданно со стороны одного из освещенных особняков раздался звук выстрела и заметались черные тени. Сердце испуганно забилось, но что-то подсказывало, что в этом доме беда. Что людям там нужна помощь. Патрисия беспомощно оглянулась, но улица была пустынна. Снова раздался звук выстрела. Патрисия бросилась туда.

— ...Теперь тихо, по одному, – Дэн Ли держал отогнутый край жести, пока его банда протискивалась в дыру в заборе.

Собака даже не взвизгнула: Дэн носком сапога пнул окоченевшее тело овчарки и пролез в дыру следом за остальными. В доме было почти темно, горело окно только в гостиной и еще где-то на втором этаже. Китаец шепотом начал раздавать указания. Серые тени мелькнули вдоль стен и живой изгороди.

Один в открытую подошел к двери и нажал кнопку звонка, пока остальные прятались в тени и сбоку от дверей.

— Извините, вы не подскажете, как пройти к дому номер сто тридцать по улице Братской?

Дверь осторожно закрылась и открылась вновь, но уже без цепочки. Мужчина в очках и халате чуть посторонился, как бы приглашая гостя вглубь.

В ту же секунду трое или четверо юнцов втолкнули его внутрь квартиры, вышибая дверь, и ворвались в комнату. Когда Дэн Ли переступил затоптанный порог с разбитыми очками, в доме уже вовсю хозяйничала его банда.

Он, не торопясь, прошел в гостиную, где в дальнем углу у покосившегося торшера тихо светился и бормотал терминал. Шли вечерние новости.

В кресле сидел связанный бельевой веревкой мужчина, на его лице набухал огромный кровоподтек. Женщина негромко всхлипывала на диване.

— Хозяин немного буянил, пришлось научить хорошим манерам! – пояснил один из подручных Дэна.

То, кого назвали хозяином, зло посмотрел на китайца. Дэн оскалился в мерзкой улыбке:

— Голову дам на отсечение, что ты хочешь меня убить?

— Да я тебя, паскуда, сам лично задушу! На глазах твоих дружков! – мужчина сплюнул на пол кровяной сгусток и закашлялся.