— Ну, тогда одевайтесь, – скомандовала Анастасия, услышав в коридоре громкий голос отца.

— А, гости проснулись! – радостно возгласил он, распахивая дверь гостиной. – И горазды же вы подушки давить! Хоть из пушки над ухом стреляй. – Он поцеловал в щеку Джулию и приобнял Саймона.

— Па, мы решили прогуляться по городу. А потом зайдем за Славой и Володей.

— Хорошо, тогда мы выходим сию же минуту. Подчиняюсь, мой генерал, – профессор приложил руку к виску, где торчал седой вихор.

Собравшись, они шумной компанией спустились по лестнице в фойе. Вчерашний привратник в пальто и меховой шапке, кланяясь, распахнул дверь, приветливо пожелав доброго здоровья. Холодный воздух перехватил дыхание и выжал слезы из глаз. Саймон отвык от русских зим.

На улице водитель отмывал лобовое стекло, стоящей у обочины машины.

— Семен, на сегодня машина больше не понадобится. Нас заберет на дачу Павел. Можешь взять выходной. Приедешь за нами завтра, нет, послезавтра в два утра. Смотри, не опаздывай.

— Как можно, Михаил Константинович, – обиженно прогудел водитель. – Будем точно-с.

Вартанов протянул шоферу "пятерку". Тот поблагодарил, и компания направилась к остановке монорельса.

Улица, плавно изгибаясь, вела мимо небольших домиков вроде того, в котором жила семья профессора. По обочине росли клены и липы, а чуть поодаль – целая березовая рощица. Через два квартала из-за опушенных снегом карагачей выглянули золотые купола церкви.

— Старина, девятнадцатый век, – пояснил Вартанов, заметив заинтересованный взгляд Саймона.

Белоснежное здание с трехъярусной колокольней стояло в окружении берез, укрывавших надворные постройки и жилой домик священника. Фасад самой церкви был скрыт за каменной стеной с мозаичными портретами Олега Рязанского и Кутузова слева от ворот, и Жукова и генерала Ильина, руководившего обороной Читы в Русско-Китайской войне двадцать первого столетия справа. Композицию завершали два лафета с гробами, на одном из которых стоял кивер героев 1812 года, а на втором – солдатская каска.

К храму за кованой оградой вела плотно утоптанная дорога, которую расчищал деревянной лопатой мужчина в черной рясе. Из церкви по одному или небольшими группами выходили женщины в платках и мужчины, которые чуть позже, отойдя и перекрестясь на вход, надевали шапки.

— Зайдем? – спросил Вартанов у спутников.

Джулия кивнула, ответив за всех, и они ступили на узкую тропинку, вливавшуюся в дорогу, идущую к дверям церкви. В спины им загудела снегоуборочная машина.

Увидев приближающихся прихожан, человек в рясе воткнул в соседний сугроб лопату и выпрямился, разминая затекшую спину. Саймон с удивлением отметил почти двухметровый рост священника и сильные натруженные руки. Большой крест на массивной цепи казался миниатюрным по сравнению с владельцем-великаном.

— Здравствуйте, отец Сергий, – учтиво поздоровался Вартанов.

— Добрый день, – сказала Анастасия.

— И вы будьте здоровы, – ответил отец Сергий. – Что-то вы сегодня поздно Михаил Константинович.

— Да вот, гостей не мог добудиться, – профессор вежливо представил Джулию и Саймона.

Те в свою очередь тоже поздоровались с отцом Сергием.

— Ну что ж, мы никого не гоним. Неважно, какой ты веры. Заходите, если интересно, – он внимательно посмотрел на супругов. – Службу сейчас ведет отец Филимон. Не обессудьте, народу сегодня много. Люди к Рождеству готовятся, – извинившись, пояснил он.

Все четверо подошли к входу. Саймон краем глаза следил за размашистым троеперстием Вартанова, неумело повторяя за ним: он уже забыл, как давно не был в церкви. Наверное, с тех пор, как уехал из дома учиться.

— Снимите шапку, – подсказал тихо мужчина, проходя рядом с Саймоном.

— Нет-нет, вы оставьте. Нам нельзя с непокрытой головой, – остановила Анастасия Джулию, начавшую развязывать шерстяной платок.

Они вступили под своды храма. С потолочных фресок на Саймона глянули безмятежные лики евангелистов, а прямо над головой парил Христос. Вартанов с дочерью подошли к иконе Николая Угодника и поставили свечи.

Хотя свет проникал лишь в верхнюю часть здания через высокие, стрельчатые окна барабана, внизу его дополняло рассеянное мерцание тысяч свечей. Служитель в роскошном одеянии нараспев читал молитву и ему подпевал многоголосый хор справа от входа в алтарь. Саймон осторожно встал в углу у огромного чана.

— Вы на крестины? – спросила старушка в цветастом платке.

— Нет, – рассеяно ответил Саймон.

Он вспомнил, что чан это купель.

— Извините, – добавил он, отодвигаясь в сторону.