— Пока, Малфой.

— Есть ли шанс, Профессор, — спросил Гарри, когда они вышли из комнаты, — что мои

способности Магида появились из-за крови Годрика Гриффиндора?

— Старый Годрик Ворчливый, как мой партнер Николя Фламель называл его? — весело сказал

Дамблдор. — Я сомневаюсь, Гарри. Он не был Магидом. Вовсе нет. Великий воин — да. Очень

храбрый. Всегда кричал. Так он пугал своих врагов, понимаешь, своим военным кличем.

— А я думал, своим мужеством и блестящей тактикой.

— Нет, — ответил Дамблдор. — Это все его кличи, правда.

***

Сириус и Дамблдор направились к кабинету директора поговорить, а Гермиона и Гарри, оба

ужасно уставшие, медленно пошли к Гриффиндорской башне. Они остановились пред портретом, и

Гермиона повернулась к Гарри.

— Ты доволен, тем, что ты Магид?

— Конечно, — ответил Гарри. Он выглядел изможденным, под глазами были черные круги. — Уж

поверь мне.

Она посмотрела на него, и вдруг поняла, что в выражении его лица что-то изменилось. Она

не могла прочитать его — а ей всегда удавалось это раньше. Она думала, что знает все оттенки

эмоций на его лице, в голосе, но теперь… что бы он ни чувствовал, он скрывал это от нее.

— Гарри, о том, что произошло…

— Нет, — отрезал он.

Она остановилась.

— Что, нет?

— Нет, я не хочу говорить с тобой сейчас, — ровно сказал он.

— Но…

— Давай угадаю, — он повернулся к ней, таким злым она его еще не видела, — ты придумала чтото, что причинит мне еще больше боли. И не можешь подождать до завтра, потому что весело

99

смотреть на выражение моего лица.

Гермиона была в шоке.

— Гарри, прости…

— Я не хочу говорить об этом сейчас, — повторил он. — Я не знаю, почему ты напоминаешь мне

об этом. Может хочешь еще раз сказать, как я ранил тебя, как мое поведение разрушило все шансы с

тобой. А потом ты пойдешь флиртовать с Малфоем, так же, как и тогда. Потому что, видимо, то, что

он делает, не разрушает все его шансы с тобой.

Она открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Гарри был прав. Она флиртовала с

Драко перед ним. И может, она делала это для того, чтобы ранить его. Если так, то это точно

сработало. Что было слабым утешением.

Гарри отвернулся.

— Бумсланг, — сказал он портрету, и тот открылся.

— Гарри, прости меня, — произнесла Гермиона отчаянно. — Что ты хочешь, чтоб я сказала?

— Сейчас я хочу только одного — закончить этот разговор.

Он прошел сквозь дверь за портретом. Спустя секунду, Гермиона последовала за ним.

Рон, Фред и Джордж сидели у камина, и приветствовали их радостными воплями. Гарри подошел

к ним и упал в кресло. Гермиона, чувствуя, что сейчас разрыдается, повернула в другую сторону и

побежала по лестнице в спальню девочек.

Она была уже на полпути вверх, когда ее кто-то окликнул. Это был Рон.

— Гермиона, подожди.

Она спустилась на несколько ступенек. Теперь она стояла так, что ему пришлось откинуть голову

назад, что посмотреть ей в лицо (это было странно для Рона, так как он был одним из самых высоких

учеников в школе.)

— Что?

— Ты любишь Малфоя? — резко спросил он.

— Что?

— Ты слышала, — сурово сказал Рон. — Потому что Гарри думает, что любишь. Я сказал ему, что

нет, но он мне не поверил.

— Если Гарри хочет знать, почему не спросит меня? — оборвала его Гермиона.

— Не знаю, — раздраженно произнес он, — может потому, что когда в прошлый раз он спросил

тебя, ты едва не оторвала ему голову.

— Я смотрю, все об этом знают?

— Гермиона, — голос Рона теперь звучал отчаянно, — ты не можешь серьезно думать об

отношениях с Драко Малфоем, да? Я имею в виду, это же сумасшествие. Он никогда не сделает тебя

счастливой. Он будет пудрить тебе мозги, а сам пойдет флиртовать с другими за твоей спиной. И он,

наверное, организует рок группу и покрасит волосы в синий цвет, а тебе придется ждать его дома с

детьми, пока он шляется неизвестно где. И когда-нибудь он бросит тебя с воспоминаниями и кучей