мил. Еще он спас мир, уже пять или шесть раз. Конечно, он ужасно танцует, — добавила она,

подумав, — но многие люди не знают об этом.

— И приближается наш последний год, — продолжала Лаванда. — Нам будут нужны кавалеры на

Рождественский бал, на танцы для Седьмого Класса, и Гарри будет к тому времени Капитаном

команды по Квиддичу…

— И тот, кто встречается с Гарри, наверняка увидит свое фото в Ведьмовском Еженедельнике, —

вставила Парвати.

Гермиона смотрела на них так, как будто они обе вдруг превратились в оборотней.

101

— Вы говорите мне, что с этого момента открыта охота на Гарри?

— Ну, вообще-то, да.

Гермиона поняла, что после шести лет, когда она болталась с Роном и Гарри, она не поняла

главного о других девочках. Она посмотрела на Лаванду в ужасе, и Лаванда же смотрела на нее с

жалостью, но решительно.

— Извини, Гермиона. Но тебе должно быть все равно… так ведь?

***

Гермиона проспала весь этот день и большую часть следующего. Когда она, наконец, встала и

спустилась вниз на обед на дрожащих ногах, то увидела, что мир, который она знала, изменился за

одну ночь.

Никогда не стоило, и пытаться хранить секреты в Хогвартсе. Особенно когда к этому имел

отношение Гарри. Все знали, что случилось: где Гарри, Гермиона и Рон были, что отец Драко

Малфоя в тюрьме, что Драко чуть не умер, и что он и Гермиона если и не пара, то хотя бы

встречаются.

Когда она вошла в Большой зал, все повернулись и уставились на нее. Она, по привычке, начал

искать глазами Рона и Гарри. Они сидели за столом Гриффиндора с Фредом и Джорджем. Когда они

заметили ее, Рон нервно улыбнулся.

А Гарри не смотрел в ее сторону.

Гермиона прикусила губу. Она не заплачет. Она отвернулась от них — и увидела Драко. Он сидел

за столом Слитерина, положив ноги на скамью и занимая три места из-за своих длинных ног. Он

поймал ее взгляд и улыбнулся.

Это решило дело. Даже не подумав, Гермиона прошла через зал и села рядом с ним.

Она слышала жужжание голосов, промчавшееся по залу, но ей было все равно. Она была

счастлива видеть Драко. Его левая рука была забинтована, но в остальном он выглядел вполне

здоровым.

— Привет, — поздоровался он, когда она села рядом и свернул Ежедневный Пророк, который

читал. — Знаешь, о чем я думал?

— Нет, — улыбнулась в ответ она.

— Как назвать нашего первого ребенка, — сказал он. — Я думаю, это зависит от того, будет это

мальчик или девочка. Если мальчик, то я подумывал о чем-нибудь вроде «Драко-младший». Или мы

всегда можем назвать его Гарри, просто чтоб смутить старика Четырехглазого. Он никогда

не додумается, как это воспринимать.

— Драко, — начал Гермиона, увидела, что он смеется, и бросила в него вафлей.

Он пригнулся.

— Извини, но ты бы слышала, о чем все говорят. Похоже, они думают, что у нас Роман Века, а

не просто пара поцелуев в пыльном шкафу.

— Ой…. — Гермиона закрыла лицо руками. — Как все узнали об этом?

Драко пожал плечами.

— Понятия не имею. Но я могу сказать, что это избавило меня от Панси Паркинсон, за что я вечно

буду благодарен. Она подошла ко мне утром в истерике и спросила правда ли это. Естественно, я

сказал, что да, догадываясь, что все, что ее расстроит, — хорошо. Ну и она велела мне никогда

больше с ней не разговаривать.

Он усмехнулся и опять развернул «Ежедневный Пророк». Гермиона мельком глянула на первую

полосу и замерла в шоке. ЛЮЦИЙ МАЛФОЙ АРЕСТОВАН; ЕМУ ПРЕДЪЯВЛЕНО ОБВИНЕНИЕ. Она

разглядела некоторые слова в тексте: «Незаконное использование Эпициклического заклятия»,

«похищение и пытки», «показания Нарциссы Малфой», «следует приговор».

Драко проследил за ее взглядом и опустил газету.

— Извини, — подняла она глаза. — Ты как?

— Да нормально, — и он действительно так выглядел. — Я получил вчера письмо от матери. Она