белобрысых детишек.

— Рон, отвали. Ты даже не представляешь, о чем говоришь, это звучит как бред.

— По крайней мере, я не говорю о том, чтобы встречаться с Малфоем!

— Это потому, что он никогда бы не захотел этого. Ты не его тип. И ты не прав насчет него.

— Да? — Рон был в ярости. — Это почему?

— Он никогда не покрасит волосы в синий цвет, он слишком тщеславен для этого. — Гермиона

повернулась и ушла в спальню девочек. Рон остался на ступеньках, чувствуя себя жутко

раздраженным, так как начал понимать, что не получил ответа на свой вопрос.

***

Как только все ушли, мадам Помфрей принялась лечить оставшиеся раны и синяки Драко. В

полусне, с закрытыми глазами, он чувствовал легкие прикосновения на своем лице, шее и плечах,

пока она залечивала царапины, порезы, синяк и разбитую губу — все, что сделали Пожиратели

Смерти. Она вправила его растянутое запястье и хотела перейти к ране на ладони.

— Нет, — отдернул руку Драко, — оставьте.

Мадам Помфрей была удивлена тем, что он не спит, но не выказала этого.

100

— Не сходи с ума, — начал она. — Это глубокая рана, у тебя останется шрам.

— Я сказал, оставьте! — Драко бросил на нее, как он надеялся, угрожающий взгляд.

— Ты хочешь шрам? — недоверчиво спросила она.

Он сжал руку в кулак и положил ее на грудь.

— Просто оставьте, — повторил он.

— Ладно, — мадам Помфрей покачала головой. Она перешла к ранам на ногах, а Драко поднес

руку к лицу и изучал ее. Гарри глубоко порезал ему ладонь, от края до края. Было трудно сказать при

таком слабом свете, но чем больше он на него смотрел, тем больше шрам напоминал молнию.

***

Уставшая Гермиона обнаружила, что у нее не будет ни малейшего шанса поспать, пока она

не расскажет всю историю Лаванда и Парвати, которые приветствовали ее восторженными криками.

Не потому, думала Гермиона сидя в постели в своей пижаме, что они были счастливы ее видеть, а

потому, что надеялись услышать сплетни.

— Ты целовалась с Драко Малфоем в ШКАФУ? — спросила Лаванда, когда Гермиона наконец

закончила рассказывать.

— Ну, это не главное в истории, но да.

— Но он такой… нехороший, — Парвати сидела с открытым ртом.

— И такой привлекательный, — сказала Лаванда, хихикая. — Брось, Парвати, он милый… Я

никогда не видела волос такого цвета. Как елочная мишура.

— Пожалуй. — Парвати, казалось, это не убедило.

— Он вспотел? — поинтересовалась Лаванда. — Он снимал одежду?

— ЛАВАНДА, — взвыла Гермиона. — Я не СКАЖУ ТЕБЕ.

— Ну, а что же Гарри? — продолжала Лаванда. — Ты же целовалась с ним. Как это было?

Здорово?

Гермиона думала можно ли поцелуи с Гарри охарактеризовать словом «здорово». Это было

прекрасно, разбивало сердце, будоражило и ужасало одновременно. Было это «здорово»?

— Было нормально, — ответила она.

Лаванда вытаращила глаза.

— Вот это да, — протянула она.

— Значит, ты теперь встречаешься с Драко? — поинтересовалась Парвати.

Гермиона подумала.

— Я не знаю.

— Но ты не встречаешься с Гарри? — бесцеремонно спросила Лаванда.

— Он не разговаривает со мной, значит, нет. Мы не встречаемся, и, — добавила она, — я

сомневаюсь, что когда-нибудь будем.

— Ну, — Лаванда слегка колебалась, — раз уж у вас с Гарри не получилось, я подумала… что ты

не будешь возражать… если я приглашу его куда-нибудь.

Гермиона смотрела на Лаванду с открытым ртом.

— Лаванда! В самом деле!

Лаванда не выглядела смущенной.

— Я понимаю, что не много ходила на свидания, — прохладно сказала она, — и не знаю, как все

это работает. Я не могу сказать за всех, но я держалась подальше от Гарри последние несколько

лет, потому что мы знали, что он нравится тебе, и думали, что ты нравишься ему. Теперь же…

— А ты что думала, Гермиона? — фыркнула Парвати. — Гарри знаменит, богат, красив и очень