— Мм, — сказала Гермиона, чувствуя себя теперь на самом деле глупо. — Мы должны отвести

тебя назад в Башню Гриффиндора, Гарри…ты весь мокрый…

Гарри прищурил глаза, глядя на нее, но стал подниматься по лестнице. Они следом.

— Это не ответ, — сказал он, поворачивая за угол.

— Гермиона подумала, ты уходил, чтоб подставить себя под удар молнии, — сказал Драко,

растягивая слова. — Чтобы заставить твою силу Магида заработать. Я говорил, пусть, но она

пожелала идти за тобой.

Гарри остановился и уставился на нее.

— Под удар молнии? — сказал он. — Каким дураком ты меня считаешь?

Она вспыхнула.

— Я не знаю, Гарри, — огрызнулась она. — Таким дураком, который пытается заставить Рона

сбить себя с метлы?

— У Рона слишком длинный язык, — коротко сказал Гарри, затем остановился и уставился кудато. Гермиона повернулась, чтоб посмотреть, куда он смотрит, и увидела, что его взгляд направлен в

полуоткрытую дверь темной комнаты, из которой виднелось слабое мерцание зеркала.

— Это не… — произнес Гарри. — Не может быть…

— Что? — переспросила Гермиона в замешательстве, но Гарри уже прошлепал мимо нее и

распахнул дверь. Он вошел, за ним, обменявшись тревожными взглядами, последовали Драко и

Гермиона.

Это была комната, которую Гермиона никогда не видела раньше. Большая и слабоосвещенная,

одна стена была полностью из окон, через которые сейчас была виден грозовой полумрак снаружи.

По другую сторону стены висело что-то, что дало вспышку света, которую видела Гермиона. Это

было зеркало. Круглое, в темной деревянной раме. Оно было очень чистое, настолько, что казалось,

будто оно само светится в полумраке.

Гарри подошел к нему и посмотрел в него так, как будто в нем таились все секреты мироздания.

Вода мерно постукивала, стекая с его волос, брюк, с кромки его промокшей насквозь мантии, но он

не обращал внимания.

— Гарри? — произнесла неуверенно Гермиона и подошла к нему сзади. Он не оборачивался,

казалось даже, не слышал ее приближения. — Гарри, — сказала она, — На что ты смотришь?

— На нас, — сказал он. — Я вижу тебя и меня.

Гермиона заглянула в зеркало и увидела себя и Гарри, оглядывающегося назад.

— Я тоже, — сказала она. — Большое дело, Гарри. Это просто зеркало.

— Это не… — начал он с негодованием, затем обернулся к ней. Его глаза были расширены. —

Что ты сказала, ты видела?

— Тебя и меня, — сказала она, удивленно. — Там мы, — сказала она, показывая на зеркало.

Затем глянула туда. Было что-то в отражении, ее и Гарри, — что-то странное.

— А сейчас? — сказал Гарри, попятившись от нее футов на десять. — Что ты видишь?

Она взглянула назад в зеркало. И у нее перевернулось сердце.

— Все еще тебя и меня, — сказала она, начиная что-то улавливать. — Только, Гарри — в зеркале,

ты сухой. И у тебя… — она оборвала фразу, поворачиваясь к нему. — Что это за зеркало?

— Прочти инструкцию, — сказал Гарри, он выглядел ошеломленным, хотя и не таким несчастным,

как был.

Гермиона прочла ее. « У джедан юун йата оцилен юаж артоя».

Так как Гермиона была на порядок сообразительней Гарри, у нее заняло всего мгновение понять,

что инструкция написана задом наперед.

«Я отражаю не лицо, а тайную надежду.»

— Ты рассказывал мне об этом зеркале, — медленно сказала она, — годы назад… оно

показывает тебе твою семью, Гарри…

— Оно показывало, — сказал он. — Я все еще вижу их. Только я вижу нас на переднем плане. Я

понял, — произнес он, — надежды сердца человека могут меняться.

Он был очень бледен, но смотрел на нее, по-настоящему смотрел на нее, как не смотрел на нее

днями.

111

Позади него она видела, как Драко пересекает комнату в сторону двери и выходит. Ее сердце

сжалось. Но она не могла уйти. Это была ее жизнь, именно здесь, в этой комнате.

Дверь затворилась за Драко, и она повернулась к Гарри.

— Зеркало показывает то, что ты хочешь, — медленно сказала она.

Гарри кивнул.

— Но разве Дамблдор не говорил тебе, что большинство людей хотят себе самое худшее?