— Прости, — сказал Гарри. — Я наложил Преграждающее Заклятье на двери, чтоб не дать комунибудь войти сюда, но оно не действует на Малфоя. Типично, — добавил он, уставясь на Драко.

— Ты просто должен учесть, что я Магид, и некоторым образом лучше тебя, учитывай это теперь,

Поттер, — заявил Драко.

— Я — Магид, как и ты, придурок, — сказал Гарри, раздосадовано.

— Это ты так говоришь, — произнес Драко с видом большого превосходства. — А что ты сделал?

— Прекратите это! — сказал Сириус раздраженно. — Вы двое цапаетесь как старая женатая

парочка.

Гарри и Драко одинаково вскрикнули от отвращения.

— Теперь так, — произнес Сириус. — Не имеет значения, что я собирался сказать. Я исчезаю.

Гарри, я пошлю тебе сову.

108

И он пропал.

— Сириус? — сказал Гарри, озадаченно. Затем он повернулся к Драко, — Большое спасибо,

Малфой.

Но Драко выглядел задумчиво.

— Интересно, что он должен был сказать тебе?

Гарри оперся спиной о ножки перевернутого кресла и покачал головой.

— Вот, теперь мне придется ждать сову, — сказал он раздраженно. — Почему ты не уберешься

отсюда, Малфой? У меня от тебя голова болит.

— Хорошо, — сказал Драко, вставая. — Ой. Еще кое-что, Поттер.

— Что?

— Не в моем обычае заниматься самопожертвованием, — сказал Драко прозаично. — Я не знаю,

может это просто некоторое затяжное последствие того Многосущного зелья, или еще что. Но если

так, и эта фаза благородства пройдет, а ты все еще будешь делать Гермиону несчастной, то я

вернусь сюда и выдерну тебе грудную клетку, и одену ее как шляпу. Понял?

— Понял, — сказал Гарри, усмехаясь против своей воли. — И большую золотую звезду за

воображение.

— Благодарю, — произнес Драко, и вышел сквозь проход с портретом.

***

На следующий день шел дождь вместе с громом и молнией, а небо имело вид мокрого черного

чугуна. Это вполне отвечало настроению Гермионы. Она сидела в общей комнате, свернувшись в

кресле, глядя задумчиво на потрескивающий огонь. Она думала о том, где сейчас может быть

Косолап. Хорошо было бы, чтобы кот свернулся калачиком на ее коленях прямо сейчас.

Проход в портрете открылся, и в комнату шагнул Рон, стряхивая воду со своей мантии.

— Эй, Рон, — окликнула его Гермиона, радуясь встретить его без Гарри. Но, увидев, как

взволнованно и встревожено он выглядел, она остановилась. — Рон, все в порядке?

— Я не уверен, — сказал он.

Она строго взглянула на него.

— Где Гарри?

— Я пошел с Гарри на практику по Квиддичу, — сказал Рон медленно, — Но они сократили ее изза погоды. Не захочешь играть в Квиддич в грозу.

— Ясное дело, — сказала Гермиона.

— В любом случае, на полпути назад — я разговаривал с Фредом и Джорджем — я обернулся, а

Гарри… и след простыл.

— Простыл? — повторила Гермиона безнадежно. — Он исчез?

— Не исчез. Алисия Спиннет сказала, что она видела его бегущим в сторону Запретного Леса.

— Ну… — сказала Гермиона, несчастно, — Должно быть у него была причина…

— Это-то и беспокоит меня, — сказал Рон. — Его причина.

Гермиона хотела спросить его, что он имел в виду, когда портрет качнулся, открываясь снова, и

вошел Драко.

Рон не выглядел счастливым при виде его.

— Кстати, говоря об ужасно противной личности… — сказал он. Несмотря на все, что произошло,

Рон и его братья все еще не любили Драко и никогда не полюбили бы. — Ты не можешь просто

продолжать гулять туда сюда по нашей общей комнате, тебя поймают.

— Вы говорили обо мне? — сказал Драко, невозмутимо. — Потому что я слышал часть вашего

разговора, и это звучало, будто вы говорите о Гарри. Который ушел и сделал опять какую-то

глупость, разве не так?

— Да, и это все твоя вина, — сказал Рон, довольно беспричинно.

— Моя вина? Где здесь моя вина?

— Это все из-за… — Рон сделал охватывающий жест. — Магидовские штучки. Он не может