нажал кончиком палочки на грудную клетку Драко и повторил: — Суспиро!

На этот раз тело Драко не двинулось, он безжизненно лежал, по волосам стекала кровь и вода,

грудь не вздымалась…

Внезапно Гарри вспомнил первое мертвое тело, что ему пришлось увидеть, — тело Седрика. Он

вспомнил, что смотрел на него и знал — сам не понимая, откуда, — совершенно точно знал, что тот

мертв. И сейчас было то же самое…

Хотя он сам был только видением, иллюзией, он почувствовал, что внутри у него все

похолодело — это странное, паническое чувство ни разу прежде не посещало его. Впрочем, нет —

это ощущение уже было однажды: когда, привязанный к могиле отца Вольдеморта, он смотрел, как

Червехвост приближается к нему с ножом. Тогда он испытал животный ужас — он был уверен, что

сейчас у него что-нибудь отрежут — кисть, руку — то, что уже не восстановить…

— Рон, — попросил Гарри, — сделай что-нибудь…

В отчаянии Рон снова попробовал: — Суспиро вивикус! — с выражением произнес он. — Суспиро

вивикус тоталус!

Ничего не изменилось: израненный Драко по прежнему лежал, выглядя совершенно, совершенно

мертвым. Рон поднял на Гарри полные шока и потрясения синие глаза и невнятно пробормотал: —

Гарри… Он мертв…

— Пробуй еще, — покачал головой Гарри.

— Нет смысла — он мертв. Если бы это было не так, он бы откликнулся на заклинание. Его

сердце остановилось…

— Брось палочку, Рон.

— Что?

— Опусти палочку.

Рон подчинился.

— А теперь делай точь-в-точь, как я тебе скажу.

Рон взглянул на Гарри, как на ненормального. Гарри и сам до конца не был уверен в том, что это

не так. У него было ощущение, что он цепко схватился за что-то очень скользкое, было ощущение,

что сейчас он впадет в истерику… — он не мог себе этого позволить.

— Так, — начал он, четко выговаривая каждое слово. — Открой его рот.

Рон сделал это, с сомнением искоса взглянув на Гарри.

— Он ледяной.

— Запрокинь его голову. Хорошо. Вот так… А теперь приложи свой рот к его и гони воздух ему

в легкие…

— Что?! — отшатнулся Рон.

— ДЕЛАЙ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ!

— Ладно, ладно…

***

— Ну, ведь есть же что-то, что я могу сделать?

— Ты можешь уйти из клетки, Сириус, — ответил Лупин. Он лежал на спине, закрыв руками лицо.

Каждый раз, начиная стонать и судорожно изгибаться, он обхватывал себя руками. Глядя на него,

Сириус не мог понять, где локализовалась его боль — казалось, она была везде.

— Слушай, Лунатик, если будет нужно, я просто превращусь…

— Я не уверен, что это поможет… Черт!… — тихо добавил Лупин, вздрогнув, он отнял руки от

лица и теперь смотрел, как на концах его пальцев прорастают острые отточенные когти. — Что

происходит?

— Ты чувствуешь то же, что и при превращении? — спросил Сириус.

Лупин покачал головой: — Словно кто-то взял Превращение и тянет его, тянет… Оно никогда

не длилось так долго, ты же знаешь, — он осекся, содрогнувшись от боли, и поднял взгляд на

Блэка. — Сириус, а что, если я… застрял в этом процессе? Посередине?…

186

— Да все в порядке, — произнес Сириус, неуклюже хлопнув его по плечу. — Я слышал, в этом

сезоне будут носить длинные зубы и ногти…

Лупин рассмеялся, но его накрыл новый спазм боли, от которого он сморщился и отвернулся

к стене.

— Что ж такое?… — пробормотал Сириус, нащупывая в кармане свою палочку. Мысленно он

вернулся в Хогвартс, где находился рядом с Лупиным во время Превращений, но обычно это было

хотя и болезненней, но гораздо быстрее; и Болеутоляющее заклинание никогда не было… Он замер.

Карман был пуст.

Сириус выругался. Пожалуй, даже заковыристей, чем Драко, хотя и значительно короче. Фыркнув,

он повернулся, чтобы посмотреть на злорадство, разливающееся по прижатому к решетке лицу

демона из клетки напротив.

— Только идиот мог оказаться запертым в одной камере с оборотнем, — сообщил тот. — Однако