смысле самозащитой… — пояснила она Драко. — Мы прекрасно понимали, что должны предпринять

некоторое шаги, чтобы защититься от него. Совместными усилиями мы подменили его магическое

оружие фальшивкой, но он обнаружил наши планы. Первым он напал на Годрика. Потом он атаковал

нас — Хельгу и меня — но мы были готовы к этому, готовы к битве, хотя он был очень силен.

Поразив Хельгу, он взялся на меня. Однако он засомневался, — голос Ровены дрогнул, — и я успела

произнести заклинание, лишив его магической силы. Однако потери моих Магидовских сил были

настолько велики, что это убило меня… И вот — мы все здесь.

— И вы желаете ему смерти, — подытожил Драко.

— Если он и может быть убит, — тряхнула волосами Ровена, — то только при помощи знаний,

которые я передам тебе. Я могу сказать, как лишить его свободы и могущества. И затем — тебе

нужны три Наследника и их Ключи. Скажи мне, живы ли они — наследники других Основателей?

Сомневаясь, Драко взглянул за ее спину, на берег, переполненный колышущейся серой массой

душ.

— А вы разве не знаете? Несомненно, тут есть другие… э-э… души, которые могли бы рассказать

вам…

— Без живого человека, который может рассматривать нас, мы не имеем формы, почти не имеем

мыслей… Здесь нет ни времени, ни речи — здесь ничто не имеет значения.

— То есть вы не можете общаться друг с другом? — потрясенно спросил Драко. — Голос сказал

мне, что это не ад, но с моей точки зрения, именно он это и есть.

К его удивлению откликнулся Годрик: — Тут есть разница: ад — это навеки. Мы же здесь только

до тех пор, пока не отомщены.

— Отомщены? — поворачиваясь к нему, эхом откликнулся Драко, но был прерван ясным голосом,

раздававшимся из серой массы душ, маячившей за тремя Основателями.

— Смертный мальчик, — услышал Драко. — Мне знакомо твое лицо… Кто ты?

Драко обернулся на голос, но увидел только бесформенную тень с яркими глазами — незнакомую,

не вызывающую никаких ассоциаций.

— Драко Малфой, — стараясь говорить громче, назвался он. — И, если вы не заметили, я сейчас

кое с кем разговариваю.

Драко снова обернулся к Ровене — казалось, что без его пристального взгляда ее облик как-то

потускнел, Годрик и Хельга, замершие позади нее, вообще стали почти прозрачными.

— Простите, — начал он, но тот же голос снова окликнул его.

— Сын Люция Малфоя?

190

— Да, — ответил ему Драко.

— Тогда я требую, чтобы ты говорил со мной.

И раньше, чем эти слова достигли ушей Драко, душа Ровены неожиданно потускнела, слова стали

нечеткими и неразборчивыми — как в Волшебной Беспроводной Связи во время сильной грозы.

— Эй! — позвал он и увидел, как губы Ровены задвигались, она подалась вперед… И Основатели

пропали. Другие души протолкнулись вперед, заняв их место. Повернувшись к ним, Драко похолодел

и охнул, словно от удара.

Через узкую реку напротив него стояли две темные фигуры. Высокий мужчина в очках

с растрепанными черными волосами и рядом — женщина с до боли знакомыми темно-зелеными

глазами. Даже если бы Драко не видел карточек, что Сириус держал у себя на столе, даже если бы

он не смотрел старые выпускные альбомы Хогвартса, он бы все равно понял, кто перед ним.

Он смотрел на родителей Гарри.

***

— Скрести его руки. Сложи их у него на груди и дави. Сильнее.

— Хорошо.

— Еще сильнее.

— Я ему сейчас уже ребра поломаю…

— Ты стараешься запустить его сердце, о каких ребрах может идти речь? Давай еще раз.

Другой голос: — Что происходит?

Гарри поднял глаза: — О, черт, Джинни…

— Что такое с Драко? — ее голос задрожал. — Он умер?!

Рон с надеждой посмотрел на Гарри: — Может, она этим займется?

— Нет, ты сильнее, — ободряюще произнес Гарри. — Не останавливайся, дыши в него, ну,

давай…

— Все кончено, Гарри… Он мертв.

— А ну, делай! — хором закричали Гарри и Джинни, и Рон подчинился.