’распо’рол мантико’ру…

— И вскрыл ее, — подхватил Драко, возвращаясь и плюхаясь в кресло. — Распахнул ей брюхо и

вытащил что-то из ее кишок. А потом велел слугам привести нас сюда. Они несли тебя… подождика… — тут же добавил он, его лицо потемнело. — А собственно, почему бы это мне тебя

не порасспрашивать? Неужели ты думаешь, я поверю, что ты не в курсе того, что здесь

происходит? — тряхнув головой, он откинулся назад. — Я не обязан предоставлять тебе

информацию.

Флёр медленно свесила ноги с кровати и попробовала на них опереться — вроде бы держат…

Она поднялась и, подойдя к креслу Драко, присела около него на колени. Кажется, он испугался ее

неожиданному приближению, но прочь не отодвинулся, сохраняя убийственное спокойствие и

осмотрительную неподвижность — это смутило бы ее при других обстоятельствах, однако сейчас

она сама была слишком напугана всем происшедшим и происходящим.

— Я ничего не знаю! — слова тут же сорвались с ее губ, раньше, чем она успела бы остановиться:

ей было очень важно, чтобы он поверил в ее правдивость. — Я не знаю: он п’росто сказал мне, что

хочет, чтобы вы вместе убили чудовище — вот и все! Он никогда не ’рассказывал мне о своих

дальнейших планах, и о Га’рри мы тоже никогда не гово’рили…

— Так я тебе и поверил! — оборвал ее Драко. — Он не из тех людей, которые играют словами.

Людьми — сколько угодно, а вот словами — нет. Бьюсь об заклад, он сказал тебе все, что должно

произойти!..

— Нет, я не…

— Ведь ты протащила нас по этому лабиринту и бросила нас наедине с мантикорой — на верную

смерть! — его голос шипел, как бикфордов шнур, глаза метали искры ярости.

— Нет, я тебе клянусь: я не знала, какое именно там чудовище…

— Но ты ведь знала, что там именно чудовище! Уверен, что сейчас ты говоришь правду, хотя,

подожди-ка минутку… нет, ты врешь! Потому что ты — лживая сука и, предложи тебе достаточно

галлеонов, ты без раздумий продала бы меня на органы в Мрак Аллее. Флёр с трудом удержалась,

чтобы не вставить, что отдельные органы принесли бы ей куда больше галлеонов, чем остальные.

Вместо этого она произнесла:

— То, что я сделала, я сделала не для себя, а для моей сест’ры Габ’риэль…

— Не желаю больше слушать твоего вранья, — резко прервал он ее. — Либо ты сообщишь мне

полезную информацию, либо убирайся. Выбирай.

Она отстраненно удивилась, почему же ей не хочется влепить ему пощечину? Может, потому что

она устала, — так устала, что едва держалась на ногах? А может, потому, что хотела сделать что-то

такое, что помогло бы ей забыть выражение лица Гарри в тот миг, когда его окружила охрана?..

…Полезную информацию?

Она бросила быстрый взгляд на Драко. На его лицо падала тень, огонь играл на Эпициклическом

Заклятье — казалось, что цепочка на его шее горит.

— Д’рако, подготовься… Он ско’ро ве’рнется и тебе будет… неп’росто…

— Непросто?

— Он будет п’роверять тебя, твою силу. Он покажет тебе всякие ужасы… какие ты только можешь

себе п’редставить…

— Я могу представить себе кучу всяких кошмариков, — дернул плечом Драко. — Особенно после

того, как повидал Северуса Снэйпа в пижаме. Меня теперь ничто не напугает.

Без всякой задней мысли она протянула руку и коснулась его запястья.

— Я сове’ршенно се’рьезно…

— Я тоже.

В его серебристо-черных глазах сверкнуло лихорадочное злобное веселье.

286

— На этой пижаме были сердечки. Вот уж кошмар так кошмар…

— Есть вещи куда хуже… Такие ужасные, что от них можно уме’реть…

Какое-то мгновение Драко хранил молчание, а потом неожиданно наклонился к ней — так близко,

что его дыхание касалось ее волос:

— А какая тебе разница, умру я или нет? — спросил он ровным голосом.

— Для меня есть ’разница…

— Нет, тебе все равно, — его глаза задумчиво изучали ее. — Обычно я не ошибаюсь в людях. А

в тебе вот ошибся. Я тебе этого не прощу.

— Я же гово’рила тебе — это не моя вина…