Он подавил смешок:

— Не твоя вина? Хорошо-хорошо, один из нас здорово пьян, сразу скажу, что, к сожалению, это

не я.

Она снова потянулась к нему и тронула его за рукав:

— Гово’рю же тебе — моя сест’ра…

Он отбросил ее руку так резко и стремительно, что больно ушибся о край стола.

— Не прикасайся ко мне.

— Знаю, ты чувствуешь себя п’реданным…

— Да, есть такой неприятный побочный эффект у предательства.

Неожиданно внутри нее белым пламенем полыхнул гнев, у нее перехватило дыхание — так

частенько бывало в последние дни.

— Конечно, тебе только и говорить о п’редательстве, ты же у нас белый и пушистый. Я сама

видела, как ты пове’рнулся спиной к единственному человеку в своей жизни, кото’рый был твоим

д’ругом.

Драко побелел от ярости. Он замахнулся, и она удивилась — неужели он все же решится ударить

ее? Пусть только попробует, она уж точно даст ему сдачи. И тут ее гнев и усталость разорвал

шипящий голос — голос, пригвоздивший к месту их обоих, словно двух маленьких бабочек: в дверях

стоял Салазар Слитерин.

— Дети, когда вы закончите ссориться друг с другом, я попрошу вашего внимания.

***

— Ждал нас? — вытаращив глаза, переспросила Гермиона.

Мальчик, похожий на Гарри, кивнул.

— У нас мало времени. Надо поторопиться.

— Не так быстро, — попросил Рон, таща за собой Джинни и Гермиону. Это, в общем-то, было

довольно малоэффективно — они обе сопротивлялись его усилиям с возмущенным фырканьем. — А

ты вообще-то кто такой? И почему мы обязаны следовать за тобой?

— Рон, — дернула его за руку Джинни, — ты что, не видишь, как он похож на Гарри?

— И что — поэтому мы автоматически должны ему доверять? А если бы он был двойником

профессора Вектор, ты что — пошла бы с ним к нему домой?

— На кого я похож? — переспросил мальчик, глядя на них, как на психов.

— На нашего друга, — быстро ответила Гермиона, предостерегающе ткнув Рона в ладонь

костяшками пальцами. — Скажи, а ты там ждал именно нас? Откуда ты узнал, что мы — именно мы,

и почему ты был уверен, что мы появимся именно там? А ты… ты, наверное, Гриффиндор, да?

Лицо мальчика вытянулось и посуровело:

— Годрик Гриффиндор — мой отец, — он взглянул на девушек и отвесил им легкий поклон. — А

меня зовут Бенджамин.

Джинни была потрясена.

— Смотри-ка, он поклонился, — подтолкнула она в бок Гермиону. — Парни больше так

не делают…

— Я воспитан в уважении к женщинам, — Бенджамин с сомнением оглядел Джинни и Гермиону, —

даже если они одеваются, как мужчины-магглы.

Рон все еще колебался:

— А откуда нам знать, что ты — именно тот, за кого себя выдаешь?

287

Мальчик вздохнул и потянулся к плечу, вытянув из потускневших серебряных ножен засверкавший

в солнечных лучах длинный меч. Изумительная гравировка — замысловато переплетающиеся

цветы, листья, животные — образовывала надпись «Гриффиндор», а эфес украшало изображение

выложенного из красных камней льва.

Джинни шумно вздохнула:

— Этот меч был с Гарри в Тайной комнате… Это Гриффиндорский меч.

— Точно, — Бенджамин взглянул на нее. — А ты Наследница Хельги. Ты очень похожа на нее

в юности.

Джинни кивнула:

— Я Джинни.

— А ты Наследница Рэйвенкло, — повернулся он к Гермионе. — Она ждет тебя.

Его пристальный взгляд скользнул к Рону.

— А ты… Наследник Гриффиндора? Не думал, что ты будешь таким…

— Рыжим? — подсказала с озорной улыбкой Джинни.

— Вовсе я и не Наследник, — многострадально огрызнулся Рон. — Просто придурок, которого все

время куда-то заносит…

Бенджамин смотрел на него, полный сомнений и недоверия.

— Ты вроде бы говорил, что у нас мало времени? — напомнила Гермиона.

— Точно, — коротко ответил Бенджамин. — Ровена… — голос его оборвался, а когда он снова

заговорил, прозвучал резко и горестно. — Впрочем, когда мы придем, вы все сами увидите.