предполагалось снаружи: девушки оказались в спальне с каменными стенами. В резном каменном

камине по северной стороне потрескивал огонь, отблески пляшущего пламени играли на гобеленах и

кованых сундуках, а в дальнем углу комнаты на кровати с откинутым пологом в подушках лежала

женщина — Гермионе, с трудом оторвавшей глаза от пламени, она сначала показалась просто

темной тенью, но тут женщина шевельнулась, села и заговорила.

— Подойдите ближе, — позвала она.

Взявшись за руки, Гермиона и Джинни шагнули к кровати. Тень качнулась назад и посветлела,

теперь женщина была видна отчетливее: она сидела, обложенная подушками. Взглянув на ее

мантию, Гермиона почувствовала, как ее пронзило какое-то странное, дикое ощущение: цвет был

именно такие, какой она выбрала бы сама — светло-васильковый… Те же каштановые волосы,

нежная персиковая кожа, как и на гобелене в замке Слитерина, вот только чернильного пятна на

295

щеке в этот раз не было. Она выглядела смертельно усталой, когда подалась вперед и протянула

к девушкам руку:

— Значит, еще одна я есть теперь в мире… — тихо произнесла она, легко касаясь волос

Гермионы. Она повернулась к Джинни, глаза ее наполнились печалью и потемнели. — И еще одна

Хельга… Такая же красавица, какой была и она…

Обе девушки не могли произнести ни слова, Казалось, Ровена это почувствовала.

— Присаживайтесь, пожалуйста… — она указала на низенькую скамеечку рядом с кроватью, всю

заваленную мягкими подушками. Неверно истолковав слова Бенджамина о том, что Ровена при

смерти, Гермиона ужасно боялась увидеть ее раненой, мечущейся в горячечном бреду — но нет, она

просто выглядела бесконечно усталой и совершенно обессиленной, кожа ее была настолько бледна,

что, казалось прозрачной.

— У вас замерзший вид, — заметила Ровена.

— В том месте, где мы были, стояло лето. То есть — в том времени… — поправилась Гермиона.

Ровена устало улыбнулась ей и прикоснулась к Ликанту на ее шее.

— Я была бы в ужасе, если бы он был уничтожен, — произнесла она. — Когда Салазар ушел, он

унес его и исчез вместе с ним. Хорошо, что ты его нашла. Можно мне им попользоваться?

— Ну, конечно же! Он же ваш, — Гермиона сняла с головы цепочку и протянула Ликант Ровене,

не почувствовав укола обычной резкой боли.

Слегка сжав его левой рукой, Ровена протянула вторую руку к девушкам:

— Pectogarmentius!

По всему телу пробежали мурашки, и ощущение холода исчезло, сменившись теплом: опустив

глаза, Гермиона обнаружила, что джинсы и тонкий свитерок пропали, вернее, превратились в темносинюю шерстяную мантию, мягкую и теплую. Она бросила удивленный взгляд на Джинни — на той

была точно такая же, только зеленая. Гермиона была весьма впечатлена: она уже подумывала

о том, чтобы колдовством утеплить их одежду, но одновременное изменение и внешнего вида, и

материала… — да, это была Трансфигурация высшего класса, она бы вряд ли с этим справилась.

— Спасибо, — поблагодарила ее Ровена, словно бы это Гермиона оказала ей услугу, и протянула

руку, возвращая ей Ликант. Гермиона с недоумением уставилась на него:

— Но вы же Магид, он же не нужен вам, чтобы колдовать!

— Я умираю, — мягко возразила Ровена, — думаю, что Бенджамин сказал вам об этом…

Слишком много сил я потеряла… Впрочем — все в порядке, я просто хотела чуточку поколдовать,

ужасно скучала по этому последние несколько дней. И не надо волноваться: кентавры приготовили

мне особое зелье, оно будет поддерживать во мне жизнь столько времени, сколько нужно, чтобы все

с вами обсудить.

Гермиона кашлянула, но, когда она заговорила, голос все равно сорвался на писк:

— Бенджамин — он первый Наследник Гриффиндора?

Ровена кивнула.

— Я видела выражение твоего лица, когда ты узнала его… Он так же похож на Наследника

в вашем времени, как и на своего отца?

Гермиона медленно закивала:

— Он очень похож на Гарри…

— Гарри? — удивленно захлопала глазами Ровена. — Похож на короля?

Гермиона замотала головой: