увидел, что по ее белому, как бумага, лицу, градом катятся слезы.

Слитерин нетерпеливо фыркнул:

— Флёр, если ты не можешь держать себя в руках, — пожалуйста, уходи. Пойди ляг. Тебе нужно

восстановить свои силы.

Флёр коротко кивнула и с самым несчастным лицом выбежала прочь.

— Но ведь она не сможет, да? — поднял голову Драко.

— Не сможет что?

— Собраться с силами. Она умирает, — он не спрашивал, он утверждал.

— Мы все умираем, — Слитерин, похоже, ничуть не был удивлен ни таким поворотом разговора,

ни тем, что ведет он его с мальчиком, валяющимся у его ног так, словно никогда больше не сможет

подняться. — Просто она умирает чуть быстрее, чем все остальные. Пусть побольше отдыхает —

тогда она проживет достаточно долго, чтобы выполнить то, что мне от нее нужно.

— Думаю, я догадываюсь, о чем ты… — заметил Драко, — мы с ней вместе в одной комнате

с единственной кроватью… — ты что собрался с нами сделать? Мы ведь не коккер-спаниэли —

ты же не можешь просто… спарить нас.

— О, это было бы забавно… — усмехнулся Слитерин. — Впрочем, не менее забавным было бы

подвесить вас вниз головами над ямой со скорпионами.

— Спаривание лучше, — быстро согласился Драко, с трудом сосредотачиваясь на разговоре —

большая часть мозга была занята тем, чтобы сесть более-менее вертикально, и тем, что это

оказалось весьма больно. — Побегу прямо сейчас и, если увижу Флёр…

— Прямо сейчас ты останешься здесь, — голос Слитерина ударил его, как хлыст. — Я ведь

с тобой еще не закончил — мы только начали. — Слитерин щелкнул пальцами, и Драко ощутил, что

его приподняло и поставило на ноги, еле держащие его. Шею жег холодный пот. — Мне нужна твоя

преданность и послушание, я нуждаюсь в тебе. Однако это вовсе не значит, что я позволю тебе

управлять мной — отнюдь, это я буду управлять тобой как более могущественный.

— Ты вроде бы говорил, что слаб, — заметил Драко. Что-либо скрывать уже не имело смысла. —

Если ты так силен, почему ты заставил нас бороться с мантикорой?

— Хороший вопрос, — спокойно кивнул Слитерин. — Да, действительно, не вся сила вернулась ко

мне — именно поэтому мне и нужна Флёр, но она уже на исходе, от нее мало проку… а вот когда я

открою Око — тогда ко мне вернется вся моя сила.

— Так чего ты ждешь? — резко спросил Драко, предположив, что Оком был тот сияющий предмет,

что Слитерин вынул из мантикоры. — Возьми и открой его.

— Для начала, — сказал Слитерин, — гриффиндорец должен умереть.

Гарри. Драко почувствовал себя так, словно кто-то собрал в шар все страдание и напряженность

в комнате и с размаху швырнул его в солнечное сплетение. Он вспомнил выражение лица Гарри

в миг, когда он сказал «Делай с ним, что хочешь, меня это не касается»… когда он рассказал ему

о родителях… Гарри теперь ненавидит его. Вот и все.

— А что изменит смерть Гарри?

— До тех пор, пока Око не отрыто, у меня недостаточно сил, я не являюсь полностью сам собой, а

потому демоны из ада не могут обнаружить меня и потребовать с меня давний долг. Они видят

не так, как люди: они чуют суть человека, его жизненную искру… моя как раз находится в Оке.

Сначала мне нужно умиротворить демонов — кровью, кровью моего Наследника, который, к тому же,

еще и Магид. Ко мне вернется сила и я сохраню свой меч. И Ад будет удовлетворен.

300

…Ад удовлетворен, — Драко вспомнил, что демон в его снах произнес это, протягивая ему меч.

Этот сон был отблеском не его собственной памяти, а памяти Слитерина о той гибельной сделке.

— Ты не можешь убить Гарри, — запротестовал Драко.

Улыбка Слитерина стала тоньше:

— Все еще защищаешь его?

— Я не защищаю его, — выпрямился Драко, — ты что — не знаешь его историю? Он же еще

ребенком победил самого могущественного и, между прочим, бессмертного темного мага нашего

времени. Его жизнь буквально заколдована, он чем-то защищен, так что не думаю, что применить

к нему Авада Кедавра — это классная идея. Последний, кто это пробовал, лет тринадцать провел