шевелюра была лучше всякого маяка. Он сидел на длинной деревянной лавке и разговаривал

с большой группой…

— Вилы? — выдохнула Джинни, вытаращив от изумления глаза. — Здесь?

— Они постоянно тут торчат с тех пор, как Повелитель Змей был повержен, — пояснил бесшумно

возникший у нее за спиной Бенджамин. — Никто не может их заставить убраться отсюда.

Из шатра вышла Гермиона, полог с шорохом закрылся. Судя по тому, что она фыркнула, она

слышала последнюю фразу Бенджамина.

— Не похоже, что Рон старается из всех сил, — заметила она, — вы так не считаете?

Судя по всему, Джинни тоже так думала: вид у Рона был такой, будто всю свою жизнь он провел

в окружении благоговейно внимающих ему красоток — его щеки пылали от морозца, он энергично

жестикулировал, его веснушчатые загорелые руки описывали в воздухе замысловатые параболы.

— Наверное, он рассказывает, что изобрел пунктуацию, — раздраженно покачала головой

Гермиона. — Или колесо. Или…

Бенджамин удивленно распахнул глаза:

— То есть он на самом деле не самый юный министр магии в вашем времени?

Джинни с трудом подавила смешок, а Гермиона негодующе фыркнула:

— Кто? Рон?! Прости Господи!..

— Ой, да ладно тебе, Гермиона, в этом ничего такого нет, — усмехнулась Джинни.

— Нет есть! — воскликнула Гермиона и подтолкнула Бенджамина в плечо. — Иди, вытащи его

оттуда, что ли…

Выразительно взглянув на нее (а почему, собственно, я?), Бенджамин медленно поплелся

в сторону Рона.

Покосившись на вздыбившуюся, как сердитая кошка, Гермиону, Джинни прекратила хихикать.

— Гермиона, ну что ты, право слово, — произнесла она как можно дипломатичнее, — нельзя же

срываться с тормозов каждый раз, когда хоть какая-нибудь девчонка просто посмотрит на одного из

твоих парней. Ну, конечно, если это не Гарри.

— Я не срываюсь, — возмутилась было Гермиона, но замолчала и виновато улыбнулась. — Ну,

хорошо, твоя правда, я понимаю, о чем ты. Ну, просто — это ведь Рон, он мой лучший друг и

заслуживает куда большего, чем пустоголовой шлюхи-вилы, — она улыбнулась. — Ну, то есть, они,

конечно, не все шлюхи, но ты ведь понимаешь… Просто я хочу, чтобы рядом с ним был кто-то

такой же замечательный, как и он сам. Кто-то… ну, самый лучший.

— О… — Джинни почувствовала вспышку приязни к Гермионе. За всеми этими бесконечными

ссорами и спорами с трудом вспоминалось, чтобы Рон и Гермиона беспокоились и заботились друг

о друге — однако именно так оно и было. — А на Драко это тоже распространяется?

— Ты это о чем? — спросила Гермиона, и Джинни обернулась, чтобы взглянуть на нее. Кончики

ресниц побелели — и снег, и зола, и эта ее будто светящаяся изнутри бледная кожа — все сияло

в ярких солнечных лучах. Серебряная цепь Ликанта поблескивала на шее. Гермиона такая

красавица… И так держит себя в руках…

Джинни прикусила губу и отвернулась:

303

— Ну, в смысле… я и Драко… если бы я и Драко… — то есть не то, чтобы это было, но… если бы

это было…

Гермиона шагнула вперед и поцеловала ее в лоб:

— Джинни, — твердо произнесла она, — ты — лучшая.

— Я пропустил что-то интересненькое? — поинтересовался наступающий от любопытства на

пятки Бенджамину Рон. — Здесь всех целуют? Я тоже получу поцелуй?

— Ну, разве что Бенджамин согласится тебя поцеловать, — строго ответила Гермиона.

Эта фраза повергла бедного Бенджамина в ужас — похоже, он не догадывался, что ему,

Наследнику Гриффиндора, надо быть готовым и не к таким экстремальным жертвам.

— Поразительно, как ты не ухитрился сорвать поцелуй у одной из них, — хихикнула Джинни,

дернув подбородком в сторону вил.

— Я просто оказал им любезность — можно сказать, протянул руку помощи, — дерзко ответил

Рон.

— Что ты там им протягивал? — фыркнув, переспросила Гермиона.

— Ну, в духе межвременных коммуникаций… Гермиона! — Рон запоздало осознал, что сказала

Гермиона. — Да я просто объяснял им, что такое Квиддитч!

— Ты говорил им, что изобрел Квиддитч… — грустно вставил Бенджамин.