Гермиону едва не стошнило. Ладони не было, его бледная, пухлая рука оканчивалась

почерневшим зарубцевавшимся обрубком. Она не испытывала к нему сочувствия — если она и

ненавидела безоговорочно кого-то в целом свете, то это был Червехвост — но зрелище было

жалким.

— Ты знаешь, каковы его планы? — требовательно спросила она, не отводя глаз от пухлого,

испуганного лица Червехвоста.

Он обильно потел, что обычно случалось, когда он был испуган — пот, казалось, выходит из

глубин его тела, а не из пор, будто на самом деле он потел страхом.

— Для чего ему Гарри?

Глаза Червехвоста широко раскрылись.

— Он схватил Гарри?

Рон, казалось, трясся от ярости.

— Не притворяйся, будто ты не знаешь! — рыкнул он. — Это твоя вина — все, что случилось, твоя

вина.

В ответ Червехвост повернул к Рону свое лицо, все в потеках пота и грязи, и сплюнул себе под

ноги.

— Давай, пытай меня, если хочешь, — сказал он все еще пискливым голосом. — Я не могу

убежать. Я не могу остановить тебя. Давай.

Рон не шевелился, просто стоял на том же месте, и его тело будто пульсировало волнами ярости.

Гермиона положила руку ему на локоть.

— Рон, перестань, — прошептала она. — Он не стоит того. Нам надо идти.

Рон позволил ей увести его, хотя и бросал через плечо яростные взгляды на Червехвоста, пока

они уходили. Ее сердце болело за него — она знала, что он воспринимал это так, будто он был

в ответе за Червехвоста, будто он должен быть знать все о Скабберсе и предпринять что-то. И это

просто было против характера Рона — пытать человека, который закован в цепи и не может убежать,

независимо от того, каким подлым или злобным этот человек мог быть. Наверное, он винил себя и за

это тоже. Она собиралась сказать что-нибудь ему, что-нибудь ободряющее, когда Червехвост

заговорил позади них.

— Око — вот, что вам нужно, — сказал он.

Гермиона и Рон обернулись.

— Что?

— Око, — округлый подбородок Червехвоста тонул в складках его жирной шеи, его глаза блестели

не то от злобы, не то от страха. — Если вы сможете добраться до него и открыть, прежде чем он

сумеет завершить свою сделку с демонами — тогда у вас будет шанс. Это — последнее, чего он

хотел бы.

Рука Рона крепко сжалась на запястье Гермионы. Она вспомнила тихий голос Ровены,

рассказывающей ей про Око и его возможности.

— Где находится Око? — спросила она прерывающимся голосом. — Где он хранит его?

— Когда ты была здесь в первый раз, помнишь — он поместил тебя в комнату с гобеленами? Это

там. Найди его, открой его, если сумеешь понять, как — и у тебя может быть шанс.

— А откуда мы знаем, что ты не врешь? — спросила она.

Глаза Червехвоста коротко блеснули.

— Ниоткуда.

— Ублюдок, — прошипел Рон себе под нос, и Гермиона снова потянула его к двери, чувствуя, как

351

по спине бегают мурашки от отвращения и страха.

Когда дверь между ними и Червехвостом закрылась снова, она развернула плащ и бросила его

Рону. Потом она завела руки за шею и сняла Ликант. Она положила его на ладонь.

— Ультима Туле, — произнесла она, и Ликант завертелся и указал на север.

— Что это ты делаешь? — потребовал объяснений Рон.

— Комната, о которой он говорил, находилась в западном крыле замка. Я помню, что я видела

закат в окне, когда я разглядывала гобелены.

— Гермиона, — Рон протестующе замотал головой так, что его рыжие волосы упали ему на

глаза. — Ты же не веришь ему, правда? Может быть, он посылает нас в ловушку. Если он хочет,

чтобы мы шли на запад, я скажу — мы идем на восток. Запад, наверное, окажется комнатой, полной

стражи или чего-то еще.

— У нас есть плащ, — неуверенно возразила Гермиона. — Проверка не повредит.

Рон ответил ей долгим, изучающим взглядом. Нехотя, она кивнула и снова повесила Ликант на

шею.

— Ладно. Мы пойдем на восток. Может быть, я начну принимать какие-нибудь сигналы от Джинни