— «… таким образом, мне надо отправиться в будущее и сразиться в бою, какого еще не было у

нас доселе. Коль я умру там и не вернусь, доверяю тебе вырастить моего сына, словно твоего

собственного, братом твоим собственным детям…»

Джинни вытаращила глаза на Бена:

— Так у тебя есть дети?

— Только один, — рассеянно уточнил он.

Джинни хрюкнула, чуть не потеряв от удивления голос.

— Помимо того, что этот блестящий образчик эпистолярного жанра звучит, как блеяние старого

надутого козла, ты что — вдобавок еще собрался себя угробить? — Гарет сверкнул глазами в

сторону кузена. — Кретин!

— Я не кретин!

— Нет уж, позволь мне остаться на этот счет при своем мнении…

— Так, отлично, — Бен ухватил Гарета за шиворот, и поволок его в шатер, бросив Джинни через

плечо:

— Ты позволишь нам?.. Буквально минутку… — и они исчезли за пологом.

Совершенно не терзаясь ложными угрызениями совести, Джинни поскакала вслед и прижалась к

пологу ухом, но услышала только неразборчивое бормотание, в котором периодически проскакивали

отдельные четкие обрывки — «дерьмо», «скотина», «так убей себя, кто тебе мешает?», «я всегда

остерегаюсь тебя», «не собираюсь ничего делать только потому, что ты это сказал»…

Джинни вздохнула: если они действительно похожи на Драко и Гарри, это могло длиться часами

без всякого результата. Шагнув вперед, она отодвинула полог и просунула голову внутрь: Бен,

красный, как рак, и Гарет, который, как и Драко, в гневе стал неимоверно холоден… так холоден, что,

казалось, рука, которой он указывал на Бена, сейчас отломится в локте и разобьется на тысячу

кусочков, — они стояли футах в пяти друг от друга и орали. Увидев Джинни, Гарет развернулся к ней:

— Тебе еще чего?

— И вам тоже здрасьте, — ответила она. — А тебе не приходит в голову, что это личное дело

Бена поступать, как он задумал? Я, конечно, понимаю и ценю то, что он твой брат…

380

— Троюродный брат, — хором уточнили Бен и Гарет.

— Тем более. Это его дело — и все тут. Я лично считаю, что он очень смелый. В моем времени

никто нет знает того, что знает он, никто не готов к этой битве так, как он. Он может стать тем

орудием, которое уничтожит Повелителя Змей раз и навсегда, что стало бы совершенно

потрясающим свершением… — она осеклась, неожиданно сообразив, что говорит об отце Гарета. —

Хотя, наверное, у тебя на этот счет другое мнение, — порозовев, завершила она.

— Он ничего не сделал, чтобы стать мне отцом, — Гарет выплевывал слова, словно это были

начиненные ядом пули, — я ненавижу его, и, просыпаясь каждое утро, я проклинаю его память. Если

воспоминание о нем можно было бы стереть с лица волшебного мира, я был бы только за. Так что

забудь его имя, пусть никто не вспомнит, что он жил, дышал, творил свои злобные заклинания и

выводил чудовищ — пусть все забудут об этом. Как сделал я.

Джинни обомлела:

— Что? Я не понимаю…

— Вы не сможете победить его, — просто ответил Гарет. — Он слишком могущественен, ведь

даже объединенные силы домов Рэйвенкло, Хаффлпаффа и Гриффиндора не сумели убить его — а

ты что можешь? Ведь ты только ребенок! Он уничтожит тебя, на месте перережет ваши войска, а из

косточек наделает флейт для детишек вил.

— Гарет… — голос Бена звучал предупреждающе и с некоторой досадой.

— У нас есть что-то, чего нет у него, — уверенно заявила Джинни.

— И что же?

— На нашей стороне Наследник Слитерина.

— А ты в этом уверена? — прищурился Гарет.

— Да, — с неожиданной для себя уверенностью произнесла Джинни.

Гарет вопросительно глянул на Бена, тот раздраженно взглянул в ответ:

— Я пытался тебе сказать, Гарет, пророчество — теперь ты понимаешь? Мы должны пойти.

— Пророчество! — с отвращение произнес Гарет. — Это всего лишь пророчество, только набор

слов, не похоже, что оно явилось свыше.

— На самом деле так оно и есть, — тихо заметил Бен. — В этом само понятие пророчества…

Наследник Слитерина поутих и оглянулся на Джинни: