— Но ты же сидел в тюрьме…

— Ты тоже…

Нарцисса вздохнула:

— Ты прав…

— Они оба, — произнес Сириус — во многом исключительные мальчики, и если мы сумеем

сделать так, чтобы их не убили…

— …или они сами не поубивали друг друга… — вставила Нарцисса.

— Тогда они действительно далеко пойдут…

Они переглянулись. Наконец Сириус улыбнулся, и Нарцисса ответила ему.

— У нас будет куча проблем, согласна?

— Да… — согласилась она. — Когда они возвращаются домой?

— Завтра утром. И все их друзья тоже. Висли, его сестра… ну и Гермиона, конечно. Проблем с

размещением не будет?

— Не будет. У нас тут тридцать семь спален.

***

В конце концов, Джинни нашла Драко — он лежал на животе на большой плоской скале в стороне

от палаток, и, подпирая голову рукой, казалось бы, совершенно спокойно просматривал ее

Еженедельник для юных ведьм. По каким-то неуловимым признакам она поняла, что он знает о ее

присутствии.

Она взобралась на скалу и присела рядом, глядя на его серебристую макушку.

— Ну, — произнесла она, — и что нашел в журнале?

— В этом году не модны горизонтальные полоски, — ответил он. — Они полнят.

— Тебе-то что об этом волноваться? Тебя ничего не сможет полнить, ты же… Ох, ты смеешься,

да?…

— Да что ты — я совершенно серьезно. Смотри, Еженедельный Тест. Хит этой недели: «Вы

сексуальны, чувственны и не боитесь показать это окружающим».

— Ну, и что у тебя получилось?

— Ну, — торжественно ответил Драко, — я конченый развратник.

Джинни заглянула ему через плечо и улыбнулась:

— Ну, не надо было отмечать, что черное шелковое женское белье годится для ночного города.

— Эх, а я отметил… Куча девчонок так одевается вечером. Да и днем тоже, — он скорчил рожу. —

Ты в курсе, что этот твой журнал — полный отстой? Взгляни на оборот — вот что можно заказать:

«Пожалуйста, вышлите мне Двадцатичетырехчасовое Заклятье Супербюст! Всего 12 галлеонов и

эффект будет длиться весь день». — Пожалуйста, распишитесь на штриховой линии, чтобы

подтвердить, что вам уже исполнилось восемнадцать, хотя вы и полный дебил.

Джинни чуть не лопнула от смеха. Драко искоса взглянул на нее:

— Ага, помнишь, я говорил тебе, что, если захочу тебя рассмешить, ты будешь просто валяться от

88

хохота.

— А я и не валяюсь, — ответила Джинни, пытаясь взять себя в руки.

— А я и не хотел, — парировал Драко, захлопнул журнал и сел, вытянув ноги. Он взглянул на нее

с тем же выражением, но она словно внезапно отрезвела.

— Рон поступил просто как осел, — сказал она. — Ты уж извини.

Драко не ответил. Она подняла на него глаза и увидела, что он невидящими глазами смотрит на

темный ряд деревьев вдалеке.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— Я размышляю о предсмертных словах Юлия Цезаря: Брут! Ты ударил меня в спину, ты,

поганый ублюдок!

— Что-то не припомню я такой фразы в моем издании Шекспира… — Джинни сдержала улыбку.

— Ну, я перефразировал.

— Гарри не считает, что ты поступил неправильно. Не позволяй Рону навязывать тебе чувство

вины…

— А я и не чувствую себя виноватым, — ответил Драко все тем же отсутствующим голосом.

— У меня шесть старших братьев, — резко произнесла Джинни. — И я знаю, как выглядят парни,

когда чувствуют себя виноватыми: они уползают прочь и сжимаются в маленькие несчастные

комочки. А еще они требуют, чтобы их оставили в покое — ты именно так и поступаешь.

— Я не требовал, чтобы ты оставила меня в покое, — заметил Драко.

Джинни отвернулась.

Говоря по правде, он симпатичнее Гарри, — подумала она, — хотя, пожалуй, его лицу

недоставало той удивительной прозрачности, которая всегда позволяла догадаться, о чем думает и

что чувствует Гарри… А тут совершенно невозможно понять, что у него в голове, что он чувствует —

забавляется, нудит или обижается… А может, это потому, что она просто не изучила его лица —