только лицо Гарри… Вот только не надо сравнивать, это глупо, — твердо сказала она себе.

— Ты выглядишь усталым, — заметила она.

— Да, я устал, — согласился он.

— Тебя все еще мучают кошмары? — тихо спросила она.

Когда он заговорил, его тон был спокойный — слишком спокойный, и она тут же поняла, что он

лжет.

— Самые заурядные кошмарчики, — сказал он, — Школьные неудачи… Типа я вдруг

обнаруживаю, что пришел в школу без одежды и должен пройтись по этажам совершенно голый.

Таких снов полно.

— Ну, так вперед, — сказала Джинни, переведя дыхание.

Драко вытаращил на нее глаза:

— Чего?

— Да так, — Джинни махнула рукой, — ничего…

Драко вздохнул:

— Все в порядке, — сказал он, — просто сейчас у меня один из тех моментов в жизни, когда нет

никакой возможности исполнить задуманное…

— Мы слишком молоды, чтобы заниматься планированием своей жизни, — мягко заметила

Джинни. — Полагаю, ты уже знаешь, чем бы хотел заняться после школы? Кажется, тебе не надо

будет работать только ради того, чтобы прокормиться…

— Нет, я никогда не буду работать ради этого, — Драко все еще отсутствующе смотрел на

деревья вдалеке. — Ну, слушай: я планировал быть юным и бешеным… далее — молодым и

богатым… а потом я буду старым и буду всех изводить, прикидываясь глухим. Да, вот еще: я хочу

иметь кучу скоростных метел, классных шмоток и, по возможности, домашнего дракона.

Джинни рассмеялась. Он искоса взглянул на нее и улыбнулся уголком рта:

— У тебя красивый смех…

— Спасибо, — Джинни почувствовала, что у нее засосало под ложечкой. Она улыбнулась ему. —

А нет ли у тебя в запасе каких-нибудь пословиц или полезных цитат от твоего отца, подходящих к

данному случаю?

— По некоторым причинам у меня сейчас в голове крутится только одна из тех, что он мне

89

говорил: «Всегда есть свет в конце туннеля. Правда, обычно это встречный локомотив, который

собирается сделать из тебя лепешку».

— Что-то не очень подходит, — с сомнением заметила Джинни.

— Ага, — согласился Драко. — Абсолютно не подходит.

Гермиона вошла в палатку, которую они должны были разделить с Джинни, и утомленно

огляделась. Изнутри это была уютная маленькая комнатка с двумя кроватями, столом в углу и

треснутым, но ясным зеркалом над ним.

Еле переставляя ноги — каждая косточка ее тела ныла от усталости — она дошла до стола и

опустилась на стул. В зеркале появилось ее нечеткое отражение. Длинная трещина, пересекавшая

зеркало, разбило отражение ее лица на две неравные части.

«Это я, — с ужасом подумала она, — разбита пополам…»

Она выдвинула один из ящиков стола и обнаружила там то, что и ожидала — пергамент, перья и

чернила. Она выложила их на стол и задумалась, глядя на все это. Постепенно эта картина

успокоила ее — просто надо было чем-то конкретным занять голову и руки, она всегда так поступала.

Она взяла перо, обмакнула его в чернила и начала писать. Когда она взялась за третий лист, дверь в

палатку открылась. Она вяло обернулась, ожидая увидеть Джинни.

Это был Гарри.

Она пристально посмотрела на него — а ведь я первый раз действительно вижу его сегодня, —

подумала она. Ведь в первый миг, когда они встретились, она была так потрясена, что снова видит

его… А в палатке Чарли она была вся сконцентрирована на том, чтобы не смотреть на Драко… Но

Драко здесь нет, никого нет, и в первый раз за три недели они с Гарри наедине…

Наверное, надо бы обрадоваться, — подумала она. Но вместо этого она ужаснулась. Это

не поможет — возмущенно мелькнуло у нее, — он стал таким высоким за последние недели… Он

прошел через комнату и, склонившись над ее плечом, взглянул на их отражение в зеркале. Она

видела его отражение — ей показалось, что он еще и возмужал… Он не был похож на себя —

скорее, на свою фотографию, или, точнее, на фотографию Джеймса.