спрятала лицо в ладонях. — Зачем я тебе всё это нагоВсё его естество протестовало против предательстворила…

ва Гарри — даже сейчас эта боль горела в нём, как

С большим трудом Драко сел. В груди нарастало

продолжает гореть солнце перед уже закрытыми гластранное напряжение, словно он не мог нормально

зами. И теперь она смешалась с болью от холодных кадышать. Он распростёр к ней руки, и Гермиона, удивменных плит, впивавшихся в его кожу, гнувших его

лённо взглянув на них сначала, проползла по полу

кости,

с болью

от удара

об

пол,

с болью

на коленях и полу-упала, полуприльнула к его груди,

от разрезанной руки, стиснутой между их телами. И

уткнувшись в него лицом.

боль эта напоминала зимний мороз — сладкий и пронОн сомкнул объятия. С учётом его состояния, удизительный.

вительно, что он, вообще, мог удержать её,

Её руки легко и беспокойно касались его: она доне заваливаясь назад. Признаться, поза, в которой они

тронулась до лица, пригладила волосы, словно бы пыоба находились, была весьма неудобной: Гермиона ситалась привести их в порядок; она что-то шептала, кодела у него на коленях, упираясь своим коленом ему

гда он целовал её, — это был нежный, тихий звук,

прямо в грудь.

с каким, наверное, укрывает землю падающий снег. Он

— Ты меня пнула, — заметил он. Она подняла

целовал её шею, закрытые глаза — она вздрогнула и

взгляд — лицо поблёскивало от слёз, а на его рубашке

села так, чтобы он мог дотянуться до её губ. Медленостались влажные пятна. Она улыбнулась, заставив его

ное и чувственное ощущение скольжения и падения

подумать, что она такая же, как и Гарри, — в её глазах

пропало, словно просочился сквозь пальцы песок.

тоже вспыхивал огонёк, когда она улыбалась, и это

Драко почувствовал настойчивость Гермионы, когда

придавало лицу удивительную красоту.

она придвинулась к нему и крепко обняла за шею. Он

— Я не хотела тебя раздавить, — виновато произперекувырнулся, обхватил её ногами и притянул

несла она.

к себе, чувствуя, как её грудь прижимается к его гру— Конечно…

ди. Он знал, что они должны остановиться — останоОна снова прильнула к нему и замерла. Он опустил

виться прямо сейчас… Но… то ли болезнь и усталость

глаза к её нежной шее, такой бледной и такой беззаубили в нём остатки воли, то ли он, на самом, был сощитной между белым воротничком пижамы и прядями

вершенно омерзительным типом — как, собственно,

тёмных волос. Девушка продолжала вздрагивать, но

Гарри всегда и думал — то ли всё дело было в том, что

уже не так резко и сильно. И он, впервые за много

теперь Гарри всё равно уже ненавидел его… так что

дней снова почувствовал чью-то боль помимо своей

терять уже было нечего… Словом, Драко не видел присобственной — это удивило и напугало его, и объятия

чины, чтобы останавливаться и не сделать того, что

сами собой стали крепче. От Гермионы исходил слабый

хотел.

запах противоядия — белладонна, горькое алоэ — ароЕго рука, сдавленная их телами, ещё пульсировала

мат цитрусов и крови. Не осознавая, что он делает, он

тусклой болью, когда он спустился пальцами от её

назвал её по имени, она взглянула на него удивлённыключиц к пуговкам пижамы и начал их расстегивать —

ми глазами, обрамлёнными тёмными ресницами, и

одну за другой. Сначала ему показалось, что это боль

в этот раз он её поцеловал.

в руке не дает ему расправиться с ними быстрее, лишь

Она совсем не испугалась, её руки сомкнулись

спустя некоторое время он понял, что ему что-то мена нём, неловко взлетев на плечи и скользнув за шею.

шает. Драко нетерпеливо попытался схватить и устраОн почувствовал, как они холодны. Она не пыталась

нить помеху — но та выскользнула из его пальцев и

отстраниться. Он прижимал её к себе, обнимая

ударилась о мрамор пола, издав стеклянный хруст.