жешь это знать?

— Да, — Люциус вытолкнул ответ сквозь онемев— Ты всегда был таким маленьким, — продолжал

шие губы.

незнакомец, — ты никогда не думал, что я обращаю

— Он сказал, что надеется, что я присмотрю за его

на тебя внимание. Но я знал, кем ты станешь. И кем

сыном.

теперь стал. Взгляни на себя.

— И ты сделал это.

Люциус оцепенело покачал головой.

— Верно, — тихо согласился Том. — Не может быть,

— Это невозможно. Ты лжёшь.

чтобы ты хотел ему служить. Только не этому больноЮноша замер на середине комнаты, на его губах

му, гадкому старику, не этому безобразному созданию.

играла нежная улыбка.

Люциус — вместе мы можем начать всё с начала. Вы— Я Том Риддл. Мне шестнадцать. Сейчас — и набор за тобой.

веки. Я был из чернил и бумаги. Теперь я из плоти и

Шло время, Люциус молчал. Наконец, Том протякостей, а предыдущие полвека — не более чем сон.

нул руку и коснулся его. Ему пришлось для этого под— Но книга уничтожена, я сам её сжег.

нять руку — немного, ведь Люциус сейчас был выше.

Глаза юноши расширились:

— Люциус, — позвал Том, и тот поднял глаза

— Да ну?

на стоящего перед ним светловолосого мальчика, что,

— Она уже была практически уничтожена, мой

прищурившись, смотрел на него. И вспомнил, что никоЛорд, — не подумав, брякнул Люциус, — исключительгда не мог отказать этим глазам. — Ты выбираешь мено из предосторожности, — он осёкся, увидев, как

ня?

по лицу юноши расползается восхищённая улыбка.

Люциус склонил голову.

— Наконец-то, ты мне поверил. Ты знаешь, что это

— Я, как всегда, верен тебе, мой Лорд, — ответил

я. Или же ты всё ещё не удовлетворён? Ну же, спроси

он. — Тебе и никому больше.

меня, Люциус. Спроси что-нибудь, что ты хотел бы уз

нать. Ты помнишь своё кольцо — то самое,

* * *

с грифоном? А, как я взял его и в миг, когда они на

значили меня старостой, вырезал краем крыла некие

Гермиона безрезультатно пыталась уснуть, когда

слова у себя на руке? Помнишь, какие?

он вошёл в её спальню. Забравшись под тяжёлые

— Да, я помню.

одеяла, она лежала, укутавшись ими по самые плечи,

Лицо юноши помрачнело, он вскинул левую руку и

слишком усталая, чтобы заснуть. Застеклённые франуказательным пальцем начертал яростно замерцавшие

цузские двери спальни отбрасывали квадратики света

в воздухе слова. » Non serviam».

на каменный пол.

— Я не буду прислуживать, — произнёс мальчик, и

От

кровати

пахло,

как

обычно

пахнет

Люциус вспомнил мальчика, смотрящего на свою окроот гостиничных кроватей — мылом и крахмалом. Провавленную руку. И вспомнил слова, начертанные

стыни казались ужасно жесткими и грубыми, но она

на знамени Люцифера, ведущего своё войска на битву

не возражала: пусть она будет наказана по заслугам.

с силами Небес. Люциус почувствовал, что колени сами

Она почти не помнила, каково это — целовать Драсобой подгибаются — и вот он уже стоял, коленопреко, все ушло, как уходит память о боли. Она помнила,

клонённый, у ног Тома.

что это происходило, но совершенно забыла, как. Это

— Господин

мой, —

он

полубредил

было словно ураган слёз после месяцев запрета

от потрясения, — я помнил о тебе, помнил всегда.

на плач. Сейчас она ощущала себя странно опустошёнТом взмахнул рукой, и мерцающие буквы погасли.

ной, её эмоции полностью исчезли. Закрывая глаза,

— Последние два дня, — в голосе юноши прозвуона чувствовала, словно его руки прикасаются к её вочали тоскливые нотки, — я провёл, читая своё жизнелосам.

описание. Я с трудом мог поверить — просто какая-то

Раздался щелчок поворачиваемой дверной ручки.

история предательств и поражений. Меня переполняла

Гермиона не шелохнулась. Она лежала, заложив руки

ярость, хотелось буквально рвать и метать. Теперь я