Шрифт:
– Я стал американцем, мама, - мягко повторил Томми.
– Я не просила глупую Куй Тран Дай сделать тряпичную куклу. Испугать тебя - это была ее идея. Я сама узнала об этом всего час или два тому назад.
– Я верю тебе, - успокоил ее Томми.
– Хорошо...
Он протянул вперед руку. Мать нашла ее в полутьме салона и несильно пожала.
– Хорошо, что я не так сентиментальна, как моя мать, - сказала Дел.
– Будь она на моем месте, она бы так разревелась, что не смогла бы вести машину.
В заднее стекло "Ягуара" ударили фары "Петербилта". Снова заревел клаксон, и "Ягуар" содрогнулся от удара звуковой волны.
Оглянуться и посмотреть назад Томми не хватило мужества.
– Я всегда беспокоилась только о тебе, - возвысив голос, чтобы перекрыть самолетный гул двигателя "Петербилта", продолжала мать Томми.
– Мне казалось, что с Май - моей милой малышкой Май - у меня не будет проблем. Она казалась такой тихой, такой послушной... Теперь мы умрем, и этот ужасный фокусник в далеком Лас-Вегасе будет смеяться над ее старой и глупой матерью. И моя бедная дочка будет вынашивать странных детей фокусника...
– Жаль, что Норман Рокуэлл [12] умер, - заметила Дел.
– Он смог бы написать на этот сюжет свое самое великое полотно.
– Мне не нравится эта женщина, - в который раз сообщила сыну мамаша Фан.
– Я знаю, мама.
– Она - скверная девчонка. Ты не обманываешь, что вы с ней не были знакомы раньше?
– Конечно, нет. Мы с ней впервые встретились вчера вечером.
– И ты не назначал ей свиданий?
– Никогда.
– На углу - налево, - скомандовала Дел мамаша Фан.
12
Норман Рокуэлл - американский художник, автор сельских пейзажей.
– Вы шутите или серьезно?
– уточнила та.
– Поверни налево на следующем перекрестке. Мы уже почти подъехали к дому Куй Тран Дай.
– Чтобы повернуть, мне придется притормозить, а если я это сделаю, демон миссис Дай переедет нас, как букашек в спичечной коробке.
– А ты лучше рули, - посоветовала мамаша Фан.
Впервые с момента их знакомства Дел смерила мать Томми откровенно недружелюбным взглядом.
– Послушайте, леди, я - водитель мирового класса, я побеждала в гонках на трассах всего земного шара. В мире нет такого человека, который умел бы водить машину лучше, чем я, за исключением, быть может, моей мамы.
– Тогда позвони своей маме и спроси, что она посоветует делать в такой ситуации, - предложила мамаша Фан, протягивая Дел сотовый телефон.
– Держитесь, - мрачно приказала Дел. Томми не заставил себя долго упрашивать. Выпустив руку матери, он откинулся на спинку сиденья и попытался нащупать ремень безопасности, но оказалось, что он безнадежно запутался. Скути тем временем сполз на пол и устроился там прямо за водительским креслом.
Почувствовав, что не успеет распутать ремень, Томми последовал его примеру и с грехом пополам втиснулся в промежуток между передним и задним сиденьями. Меньше всего ему хотелось приземлиться на голову своей матери, когда произойдет самое неприятное.
Дел резко затормозила. "Петербилт" несильно ударился в них сзади, но тут же снова отстал.
Дел снова тормознула. Покрышки протестующе взвизгнули, и Томми почувствовал запах горелой резины.
Тягач снова ударил "Ягуар" сзади, на этот раз гораздо сильнее. Заскрежетало железо, легкая спортивная машина затряслась, словно будильник, готовый вот-вот рассыпаться на шестеренки, а Томми больно ударился головой о спинку переднего сиденья.
Теперь уже весь салон "Ягуара" был освещен фарами грузовика, и Томми хорошо видел выражение морды Скути, который прижался к полу напротив него. Лабрадор ухмылялся.
Дел тормознула в третий раз и резко вывернула руль вправо, надеясь ввести в заблуждение злобное существо, которое не могло так свободно маневрировать в своем неуклюжем "Петербилте". Потом она круто повернула налево, как сказала мамаша Фан.
С пола машины Томми не мог видеть, что происходит на дороге, но понял, что Дел не удалось полностью вывести "Ягуар" из-под удара тягача. Когда она поворачивала, "Петербилт" на полном ходу зацепил заднее правое крыло. Сильный удар отозвался в каждой косточке Томми, в ушах у него зазвенело, но он не успел отреагировать на это, потому что "Ягуар" завертелся волчком. Он сделал два, а может быть, и целых три полных оборота, и Томми понял, как чувствует себя белье в отжимном барабане промышленной стиральной машины.
Покрышки отчаянно скрежетали и визжали, потом две из них лопнули, и Томми услышал, как скрежещут по асфальту стальные диски и как хлещут по подкрылкам лохмотья резины. От "Ягуара" начали отлетать какие-то мелкие детали; они бились о днище и со звоном падали на мостовую.
Но "Ягуар" все же не перевернулся. Дребезжа и поскрипывая, он выровнялся и снова рванулся вперед, прихрамывая на все четыре колеса, как лошадь, потерявшая подковы.
Томми выкарабкался из своего окопа между сиденьями и поглядел в заднее стекло.