Вэл широко раскрыла глаза:

— Со мной? А каким образом это может быть связано со мной?

— Не знаю. Но она просила привести тебя.

Вэл уставилась на Селину:

— Ты нашла письмо?

— Нет, — ответила Селина, глядя Вэл в глаза; взгляд той отчаянно молил ничего не говорить.

Вэл повернулась к Тилу:

— У тебя что-нибудь пропало?

— Нет, — ответил он. Эта ситуация явно забавляла его.

— Тогда, — Вэл пожала плечами, — не понимаю, к чему весь этот шум. Селина зашла проверить постельные принадлежности — она и ко мне заходила. Она вытирала пыль, и так случилось, что ты вошел как раз в тот момент, когда она держала в руке твой бумажник.

— Прекрасно, — кивнул Тил, — но я не думаю, что все так просто, как ты говоришь.

— Я думаю, — спокойно произнес Макс, — что дальнейшие объяснения лучше послушать после ужина. И уверен, что ничто из произошедшего не выйдет за пределы этой комнаты, пока все не прояснится. Селина, я хотел бы переговорить с тобой сразу после ужина. — Он развернулся на каблуках и вышел, за ним последовала Морри.

Селина, ничего не видя перед собой, добрела до своей комнаты и в слезах бросилась на кровать. Она не услышала легких шагов Вэл и осознала ее присутствие, только ощутив запах ее духов, когда та склонилась над ней.

— Селина, послушай, я все улажу, — горячо зашептала Вэл. — Поддержи меня еще немного, и я клянусь — все улажу.

— Теперь это не имеет значения, — пробормотала Селина. — Все равно уже все испорчено.

— Но мы все исправим. Мы что-нибудь придумаем. Обещай, что сегодня вечером ничего не скажешь.

— О, я обещаю, а теперь уходите, — всхлипнула Селина.

Короткая беседа с Максом оказалась еще более трудным испытанием, чем обвинение Тила. Ей было очень тяжело выносить его разочарованный взгляд и выслушивать мягкие упреки.

— Но разве ты не понимаешь, дорогое мое дитя, — в конце концов нетерпеливо сказал Макс, — что твой отказ дать исчерпывающее объяснение ставит меня в невозможное положение? Ты признаешь, что взяла несчастный бумажник, и понимаешь, что этот молодой негодяй не собирается молчать. Я никогда не поверю, что ты воровка, Селина, но если ты не можешь все объяснить мне, что подумают другие?

— Мне все равно, что думают другие, — проговорила она, сплетя пальцы спрятанных за спину рук, — меня волнует только то, что думаете вы.

— Я просто не знаю, что думать, — обеспокоенно ответил Макс. — Селина, ты сказала, что ты искала письмо. Тил прячет что-то, касающееся тебя… или кого-то еще?

— Забудьте о письме, — упрямо пробормотала Селина. — Я сказала первое, что пришло мне в голову.

Он явно был разочарован:

— Что ж, это возвращает нас туда, откуда мы начали. — Он почесал затылок и, несколько мгновений поразмыслив, попытался снова: — Послушай, Селина, мы ведь уже довольно хорошо знаем друг друга. Я всегда считал тебя человеком счастливым, потому что ты добрая, простая и честная. Ты обладаешь каким-то внутренним притяжением, ты словно что-то излучаешь. Все тебя любят, и ты последний человек, о котором можно подумать плохое. Ты не можешь рассказать мне, в чем тут дело?

— Я взяла бумажник, и я не могу это объяснить, — подавленно повторила она, и Макс, сдавшись, откинулся на спинку кресла.

— Что ж, хорошо, — без всякого выражения сказал он, — думаю, больше нет смысла обсуждать это.

— Вы… вы теперь хотите, чтобы я уехала из «Барн-Клоуз»?

— Конечно, я не хочу, чтобы ты уезжала — уж точно не таким образом, по крайней мере. Я что-нибудь придумаю. Возможно, завтра утром ты на все взглянешь по-другому.

Ночь тянулась бесконечно долго. Благословенный сон отказывался успокоить уставшую голову Селины. Итогом ее напряженных раздумий стало решение уехать. Она уедет завтра же утром, и пусть они остаются и думают все, что им заблагорассудится. Морри была права. Она должна уехать из «Барн-Клоуз», подальше от всех этих интриг. У нее больше не было сил смотреть на то, как Вэл завладевает Максом, чтобы получить от него все и не дать ничего взамен. А остановить это Селина не могла.

Но куда же ей ехать? В Лондоне друзей у нее нет. Мойра Ферринг, конечно, обещала помочь, но до конца месяца она будет за границей.

И тут перед мысленным взором измученной Селины вдруг встало видение: толстая женщина в трясущемся поезде ест намазанную маслом булочку и говорит: «А теперь послушайте внимательно, милая. Если у вас возникнут проблемы, вы можете просто приехать ко мне. Меня зовут Марта Дингл. Для вас всегда найдется уголок, и я обещаю, что никто не посмеет преследовать вас дальше порога моего дома».

Селина вскочила и принялась рыться в сумочке. Да, вот адрес: Марта Дингл, 24, Хонимун-роуд, Кони. Коузинс может отвезти ее — он встает рано и умеет хранить секреты. Она поставила будильник на шесть часов, сунула бумажку с адресом под подушку и только после этого уснула.

Коузинс не одобрил ее решение.

— Я, конечно, отвезу вас, мисс, — сказал он, сердито оглядывая Селину и ее чемоданчик, — но, если у вас проблемы, и не по вашей вине, вы должны остаться, чтобы справедливость восторжествовала.