Шрифт:
— Да или нет? — Смит захлопнул чемоданчик.
Когда он это делал, его большой палец отломил маленький кусочек черного металла от правой защелки.
— Пять минут, — предложил Смит.
— Предположим, нам требуется больше времени? — заявил Микулка.
В глазах его явно читалась насмешка.
— Боюсь, ваше время закончилось.
Микулка и Сомон обменялись взглядами. Микулка извлек из-под кровати потрепанную адресную книгу, переплетенную в черную кожу, и швырнул ее Смиту.
— Ну, если кончилось, то кончилось, — вздохнул он с фальшивой ухмылкой.
Смит вежливо кивнул, потом взял со стола свой пистолет. Микулка тоже поспешил ухватиться за «кольт». Снова противостояние.
— Я думаю, что мне стоит пересчитать эти деньги, — сказал Микулка. — Сто тысяч, вы сказали?
— Точно. Сосчитайте, — сказал Смит. — Я подожду снаружи. С книгой.
Четыре минуты.
Он засунул книгу в карман пиджака и, пятясь, вышел из хижины. Он знал, что эти парни — трусы, и будут ждать, пока он повернется к ним спиной. Он рассчитывал на то, что они попытаются убить его, укрывшись за стенами хижины.
Выходя, Смит заметил, как следили за ним оба парня. На их лицах застыло удовлетворенное выражение грабителя, застигнувшего пожилую даму на пустынной улице.
Микулка сел за стол, открыл чемодан и принялся ворошить деньги.
Смит пятясь отошел ярдов на двадцать от хижины и остановился, разглядывая ветхое строение.
Тридцать секунд. Он начал обратный счет.
Услышал, как внутри кто-то передвигается.
Пятнадцать секунд.
Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать...
— Тут все, — донесся из дома голос Микулки.
— Хорошо. Тогда до свидания! — крикнул и ответ Смит.
Три секунды.
Он повернулся спиной к хижине, теперь его спина представляла собой прекрасную мишень. А потом кинулся на землю за долю секунды до того, как между деревьев прокатился звук пистолетного выстрела. Он откатился под прикрытие изъеденного термитами ствола, лежавшего на земле.
А потом раздался другой звук.
Взрыв сорвал крышу с хижины, дождем обрушились на лес сверкающие оранжевыми искрами полоски металла. Кольцевая стена из земли и гнилой древесины вознеслась вверх, потом рухнула вниз. Смит прикрыл голову. Сыпавшиеся сверху камни больно били его по спине, но он не шевелился. Над головой визгливо заорали сотни тропических птиц, бамбуковые стволы падали и ломались, как зубочистки.
А потом снова наступила тишина.
Смит стряхнул с себя грязь и подошел к развалинам хижины. Микулка лежал на обломках лицом вверх. Черты его стали неузнаваемы. Глаз не было, руки, похоже, разодрало взрывом в клочки. Видимо, даже целясь в Смита, он не выпускал из рук чемоданчика с деньгами. Тело Сомона было развалено на три жирных куска.
Среди пыли и дыма порхал клочок бумаги. Смит поймал его. Это был кусочек фальшивой двадцатидолларовой купюры, пять тысяч таких купюр принес Смит во взорвавшемся чемоданчике.
Смит чувствовал текстуру двадцатидолларовой бумажки. Хорошая подделка.
Неподалеку тлело несколько маленьких костерков. Смит раздул один из них, а когда пламя разгорелось достаточно сильно, вынул из кармана телефонную книгу и швырнул ее в огонь. Смит подождал, пока от книги не осталось ничего, кроме белесого пепла.
Потом растоптал пепел и ушел.
Вернувшись в Сан-Хуан, он зашел в контору Западного Союза и послал телеграмму миссис Эйлин Микулка на адрес санатория Фолкрофт, Рай, штат Нью-Йорк.
ДОРОГАЯ МАМА ПРОСТИ ЧТО ДОСТАВИЛ ТЕБЕ СТОЛЬКО ГОРЯ ТЧК СЕГОДНЯ ОТПЛЫВАЮ НА ТОРГОВОМ КОРАБЛЕ КОТОРЫЙ НАПРАВЛЯЕТСЯ К ЮЖНЫМ ОСТРОВАМ ТИХОГО ОКЕАНА ТЧК НАЗАД НЕ ВЕРНУСЬ ТЧК ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ТЧК КИНЕН.
Ровно тридцать слов. Смит всегда думал о таких вещах.
Глава шестнадцатая
Валдрон Перривезер III легким широким шагом вошел в кабинет Дары Вортингтон в лабораторном комплексе МОЗСХО и вручил ей свою визитную карточку.
— Я должен встретиться с доктором Римо и доктором Чиуном, — сказал он.
— Очень сожалею, мистер Перивинкль, но сейчас это невозможно, — ответила Дара, возвращая ему карточку.
— Перривезер, а не Перивинкль, ты, яйцекладущая, — зло поправил он. — Ты должна была слышать обо мне.
— Как вы меня назвали?
— Я назвал тебя яйцекладущей.
— Я знаю, кто вы! — вдруг сорвалась Дара. — Вы — тот самый ненормальный, который всегда находит оправдание для совершенного насилия.
— А твое место в гнезде, — отрезал Перривезер. — Немедленно вызови сюда этих двух ученых.