В:Где ты провел три дня?

О:Первый день отсыпался в Барнстапле, затем отправился в Бидефорд; поспрошав на причале, отыскал мистера Пэрри и сладился с ним об проезде. Днем позже благополучно, слава тебе господи, переправились через залив.

В:Кто тебе наврал об корабле из Барнстапла?

О:Я уж не упомню, сэр. Кто-то из гостиничных.

В:В записке ты сослался на Паддикоума.

О:Стало быть, он, сэр.

В:Смотри у меня, Джонс! Ты провонял ложью, как твои земляки луком!

О:Бог свидетель, сэр!

В:Вот твоя записка, где прямо сказано об мистере Паддикоуме. Но он присягнул, что ничего тебе не говорил, а он не лжец.

О:Значит, я перепутал, сэр. Шибко торопился.

В:И шибко напортачил, как во всей своей басне. В «Короне» я справился насчет лошади. Станешь утверждать, что первого иль другого мая там ее и оставил?.. Чего молчишь?

О:Совсем из ума, сэр… Теперь вспомнил: я поехал в Бидефорд и оставил коня в «Барбадосе», где заночевал. Дал денег, чтоб за ним присмотрели и послали весточку в «Корону» — а то ведь там спросят и сочтут меня вором. Вы уж простите, сэр, в башке все перепуталось. Об первом дне я сдуру брякнул, чтоб покороче. Какая, думаю, разница.

В:Я скажу какая, подлец ты этакий, и насколько ты близок к виселице. Дик мертв. Велико подозренье, что его убили, — он был найден повешенным неподалеку от места, где ты заночевал. Обнаружен пустой сундук, поклажа исчезла. С тех пор об господине и служанке ни слуху ни духу. История темная, но, скорее всего, их тоже убили, и самое вероятное, что сотворил сие ты. (Допрашиваемый бормочет на валлийском.)Что такое?

О:Неправда, неправда… (Снова бормочет.)

В:Что — неправда?

О:Девица жива. Я ее видел.

В:Ну гляди, Джонс! Еще раз соврешь, и я подберу тебе славный пеньковый галстук. Обещаю.

О:Клянусь, после того я ее видел, ваша честь!

В:После чего — того?

О:После того, где они были первого мая.

В:Откуда тебе знать, где они были? Ты же рванул в Барнстапл?

О:Нет, сэр. Господи, лучше б рванул! Боже мой! (Вновь причитает на валлийском.)

В:Тебе известно, где ныне служанка?

О:Богом клянусь, не знаю, сэр. Может, в Бристоле. Только она не служанка…

В:А мистер Бартоломью?

О:Господь милосердный!

В:Ну же?

О:Я знаю, кто он такой. Будь проклят день, когда меня впутали против моей воли. Ваша милость, я ни об чем не спрашивал, но тот малый…

В:Замолчи. Назови имя, больше ничего… Ответ не записывайте.

О: (Отвечает.)

В:Кому-нибудь сообщал сие имя, устно иль письменно?

О:Никому, сэр. Душой матери клянусь!

В:Тебе известно, для кого я веду расследование и почему ты здесь?

О:Смекаю, сэр. Покорнейше уповаю на их милосердье, ибо полагал, что угождаю им.

В:Об том еще поговорим. Повторяю вопрос: что тебе известно об его сиятельстве? После первого мая виделся ли ты с ним, получал ли какие известья, слышал ли об нем?

О:Клянусь, сэр, ничего не знаю об нем иль гибели Дика. Верьте мне, ваша милость! Господи боже мой, я скрытничал, ибо до смерти боялся, лишь потому!

В:В чем скрытничал, дрянь сопливая? Подымись с колен!

О:Что узнал про смерть Дика, упокой господь его душу! Боле ни в чем, клянусь гробницей святого Давида Валлийского!

В:Как узнал?

О:Окольно, сэр, не впрямую. В Суонси недели через две в таверне разговорился с моряком, поведавшим, что под Барнстаплом нашли мертвеца с фиалками во рту. Имени он не назвал, лишь походя упомянул сей странный случай. Однако что-то во мне шевельнулось.

В:Что потом?